m r o m m . com Журнал Стихосложения____ mromm@mromm.com

mromm.

М О С Т

Проза и стихи русскоязычных литераторов Сан-Диего

2008

Феликс Пресс

Родился в 1931 году в Одессе и это определило гуманитарный склад характера. А поступление в Московский энергетический институт сделало технарем. Трудился  в «почтовом ящике» начальником лаборатории, преподавал – профессор, доктор технических наук. В Америке с 1993 года, работы не нашел и стал писать. Публиковался там и тут, жанр – стихи, рассказы, очерки, интервью, юмор. Я – счастливый человек, любимая дочь подарила мне пятерых внуков и четырех правнуков, (но все это не уезжая из Москвы)..

СЕНЯ ШТОКМАН AS IS

Рассказ первый: Три буквы, или как пишется по-английски “сентябрь”

Сеня Штокман был деятельным человеком. Масса мелких, абсолютно неотложных дел не оставляла ему ни минуты свободной. И не удивительно, что за всем этим он забывал о немногих, действительно важных делах. Одним из них была забота о старенькой «Мазде», которую Сеня нежно любил, но всегда забывал то сменить масло, то подкачать шины. Верная «Мазда» терпела забывчивый нрав хозяина и напоминала о себе в самых критических случаях.

Такой случай как раз имел место не так давно. Сеня припарковался на «красной полосе». Не специально, что вы, просто он от рождения был дальтоником. Яркие огни светофора Сеня различал, а грязную красную полосу обочины просто не заметил. И через несколько часов обнаружил под дворником аккуратный пакетик. Дрожащими пальцами он пакетик открыл и вынул бумажку со штрафом, ненавистный всем водителям тикет – тридцать долларов. Сеня повздыхал, засунул пакетик в то место, которое официально называется ящиком для перчаток, а по-простому – бардачком. И до поры уплаты забыл о нем.

Как забыл и о том, что давно надо было обновить регистрацию машины. Голубенькая наклейка на задней стенке багажника «Мазды» тоскливо подмигивала буквами «MAY», а на дворе был уже август. Весь июнь и  затем июль Сеня давал себе обещание – заехать в ихнее ГАИ и заплатить за новую наклейку, свидетельствующую о продлении регистрации…

Продолжить или читатель сам догадается, чем заканчивались клятвенные сенины обещания? Правильно! В один из последних дней августа Сеня нашел на том же месте, под дворником, такой же аккуратный пакетик. Сеня застонал: за что? Дрожащими пальцами… Ну, и так далее. Первым делом Сеня поглядел на сумму – двадцать пять долларов.

– По крайней мере, пять долларов я сэкономил, – сострил  горько Сеня и наткнулся на таинственную надпись в графе «описание нарушения»: CUR REG NOT DISPL. Знания английского хватило, чтобы догадаться – подвела проклятая голубенькая наклейка.

– Эх, задом к стенке надо было паркануться, – грустно проговорил Сеня. И засунул пакетик в ящик для перчаток.

Забыть, однако, о пакетике было невозможно, в любой момент его снова могли оштрафовать. Пару дней он старательно парковался задом к стенке или другой машине и, конечно, нервничал. Времени и денег заплатить в ГАИ почему-то не находилось. Вместо этого Сеню осенила (какой каламбур случайно получился!) гениальная идея: надо самому сделать временную наклейку! Сел он за компьютер и задумался: какой написать месяц?

«Конечно, сентябрь, иначе буду откладывать и забуду заплатить», – решил наш изобретатель и через десять минут наклейка с тремя голубыми буквами, обозначающими по правилам название месяца, была готова.

– Ни за что не отличить, – удовлетворенно подвел итог Сеня.

Пролетели уже первые две недели сентября. Сеня гордо разъезжал по городу и парковался где угодно, всякий раз обходя «Мазду» сзади, – полюбоваться на свою безукоризненную работу. В середине третьей недели – как ни грустно писать мне об этом, все же Сеня Штокман мой старый друг – под дворником нагло устроился хорошо знакомый пакетик.

– Неужели оторвалась? – с ужасом подумал Сеня и обошел «Мазду».

Наклейка была на месте.

Дрожащими пальцами… я уже устал повторять… открыл Сеня пакетик: то же самое нарушение, двадцать пять долларов.

И тут Сеню пронзила ужасная догадка. Он залез в салон и с некоторым трудом нашел среди разного полезного хлама учебник английского языка. Он всегда возил его с собой, хотя заглянул в первый раз. Выяснил названия месяцев, с учебником в руке обошел «Мазду» и с отвращением уставился на наклейку. С нее невинными голубыми глазами глядели на бедного Сеню три буквы: SEN…

Рассказ второй: Долгая история с долгом

Звонок был требовательный, как ночная сиделка, расталкивающая спящего больного, чтобы дать ему предписанное снотворное. В конце концов, он разбудил Сеню, решившего отоспаться по случаю свободного от работы дня. В трубке неразборчиво звучал деловитый женский голос, объяснявшийся по-английски. Сеня уловил все же, что его вызывают в полицию и не далее как назавтра.

С трудом просыпаясь, поразмышлял о непредвиденных телефонных звонках на английском языке. Не то чтобы он плохо знал английский, нет, за десять неполных лет в Америке Сеня овладел так называемым «стрит инглиш» – уличным, бытовым языком. В грамматике был не силен и не так давно поплатился за это штрафом (Сеня сделал для своей старенькой «Мазды» регистрационную наклейку с ошибкой в названии месяца), но в разговоре почти все понимал и довольно бойко изъяснялся. С чудовищным, впрочем, акцентом. Общаться по телефону было труднее, нельзя было заменить забытое слово выразительным жестом, но и здесь он научился вежливо, а все же твердо, отсылать рекламных агентов, общаться с секретаршами докторов и даже пробиваться сквозь многоступенчатую тягомотину автоматов справочных служб. Сеня представил, как некто строго спрашивает его: «Сеня, любишь ли ты английский по телефону? – и он отвечает твердо: «Нет, не люблю. Терплю – да, но не люблю».

– А зачем меня все-таки вызывают? – всполошился окончательно проснувшийся Сеня. – Я же спросонок и не спросил. Может получить деньги? – шевельнулась надежда.

Как-то странно – получать в полиции деньги? Отбирать денежные знаки в виде разного рода штрафов – это полиция может и делает с удовольствием. Но отдавать? 

История с деньгами началась месяца полтора тому назад, да-да, в январе, 17-го, в понедельник, Сеня хорошо запомнил тот день. Утром он отправился на работу и настроение у него было прекрасным. Не от предвкушения работы, хотя она ему нравилась, нет, приятным было ощущение выполненного долга. Точнее – приготовленного к отдаче долга. Долг был давний и на большую сумму: в сумке, в незаклеенном конверте, лежали две тысячи сто долларов. Большая или небольшая это сумма – вопрос, конечно, философский. Для пенсионера, которому на счету дозволено держать не более двух тысяч, – большая, на сто долларов превышающая лимит. С другой стороны, какая же она большая, если собираешься купить машину, даже подержанную? Хотя... вот Сеня купил свою любимую «Мазду» за полторы тысячи, но она-то была списанной как «не подлежащая восстановлению». Так или иначе, большая сумма или не очень, но ее надо было накопить. И Сеня договорился работать по выходным. Начальник его, супервайзер, или просто «супер» – типичный, на сенин взгляд, американец (мексиканского происхождения), добродушный и жесткий при необходимости, прагматичный, но не скупой – с радостью согласился, желающих перерабатывать практически не было. И вот вез Сеня драгоценный конверт и душа его пела. Согласитесь, отдавать долги — поступок в какой-то степени героический.

Сначала Сеня заехал в центральное почтовое отделение, благо, располагалось оно неподалеку от места работы, – надо было отправить бандероль. Несмотря на ранний час(а может быть, именно из-за него ) на почте выстроилась внушительная очередь.

«Ну отчего, – тоскливо подумал Сеня, – в Америке всегда очереди на почтах и в банках? У нас очереди объяснялись дефицитом, а здесь-то чем?»

Очередь он занял за тучной дамой в шортиках не по погоде, впрочем, за два человека от нее стояла дама в меховом манто.

«Калифорния!» – с радостным недоумением оценил привычную картину Сеня.

Вскоре ему надоело торчать без дела и сказав стоящему за ним мужчине: «быть назад», что по-английски звучало обыденно и непринужденно, отошел к столикам у стены с намерением еще раз пересчитать деньги. Он любовно раскладывал банкноты по достоинствам и обязательно президентами кверху. Президенты одобрительно взирали с сотен и двадцаток на Сеню, но, казалось, грустили от необходимости перейти в чужие руки.

Закончив эту приятную работу, Сеня засунул конверт в сумку, закинул ремень на плечо и вернулся в очередь. Вот и окошечко, миловидная девушка в почтовой форме приняла бандероль, сказала  с улыбкой «спасибо», Сеня ответил тем же – и можно ехать далее.

Прибыв на работу, он попросил супера открыть служебный сейф.

– Деньги большие, долг вечером отдаю, – гордо поведал.

Супер равнодушно кивнул (ну да, с легкой обидой подумал Сеня, ему-то что, всю жизнь в долг живет, не событие) и сказал:  давай, клади.

Сеня сбросил с плеча сумку, расстегнул молнию и пошарил в поисках конверта. Шарил долго, потом внимательно рассматривал полупустую сумку... Конверт пропал. Вместо него присутствовал аккуратный разрез, на который Сеня поначалу не обратил внимания.

От волнения у Сени взвихрилось давление, в висках застучало и зябко заныла левая рука («К инфаркту!» – мелькнуло страшное, вычитанное в местной газете, свидетельство). Супер, не спрашивая, что да как, усадил горемыку, принес воды и спросил буднично:

– В полицию пойдем?

Они пошли, до полиции было рукой подать. Народа в участке было больше, чем на почте и банке вместе взятых. Очередь управлялась электронным табло, на котором высвечивались порядковые номера. Сеня было двинулся получить номерок, но опытный супер подвел его к безлюдному окошку, где принимали заявления о происшествиях разного рода. За окошком сидела молодая женщина с непроницаемым лицом. Сеня, заполняя форму, усмехнулся: а если бы я написал, что в сумке был миллион или, наоборот, один доллар, последний, дорогой мне как память – выражение лица у нее изменилось бы или нет?

В конце рабочего дня позвонили из полиции и сообщили, что на почте побывали, поговорили с приемщицей. Она вспомнила Сеню (по описанию), более того, видела, как он что-то делал у столика. В результате проверки заявление приняли, открывается дело о краже и выделяется детектив такой-то.

Настроение у Сени немного улучшилось, хотя супер скептически заметил: дело завести – это одно, а найти вора – совсем другое.

Посрамление суперова скептицизма произошло через день и выглядело чудом. Позвонили из полиции, вежливый мужской голос представился: детектив Коллинз. Спросил у Сени имя, фамилию, номер социальной карточки и  девичью фамилию матери ("Я же все это в заявлении указал! – удивился Сеня, но потом понял: проверяют). Коллинз попросил зайти, добавив как нечто незначительное, даже само собою разумеющееся: вора и деньги нашли.

В полиции Сеня узнал подробности блестящей операции. Оказалось, что обокрали не только его, за последние недели обратились с заявлениями о краже  на этой самой почте еще шесть человек.

– Точно такой же «модус операнди», – туманно пояснил Коллинз, симпатичный человек  в форме, то ли лейтенант, то ли сержант, в чинах Сеня не разбирался.

– Мы отправили на почту женщину-офицера в штатском, она внимательно понаблюдала, затем пересчитала выданные ей деньги – у того же столика – и встала в очередь. За нею пристроился мужчина, вроде бы похожий на преступника, как описывали его пострадавшие. И действительно, он попытался взрезать сумку. Обычной монетой, заостренной как бритва. Дальнейшее было делом техники (Сеня мигом представил, как женщина-офицер по-голливудски кричит: «Фрииз!»), вора арестовали. С ним были десять тысяч долларов, все украденные деньги. У семи человек, считая Сеню, последнюю жертву.

На резонный сенин вопрос «у него с головой все ОК?» Коллинз ответил твердо: в интересах следствия не могу вас проинформировать.

Сеня заполнил необъятное количество документов и приготовился получить обретенные таким чудесным путем деньги. Предвкушая, как расскажет всем – и в первую очередь другу-кредитору – о замечательной работе полиции. Но не тут-то было. Коллинз терпеливо объяснил ему, что он не один, пока вся бумажная работа не будет выполнена, придется подождать.

– Звоните, вот моя визитка, и мы вам позвоним, если что потребуется. Не волнуйтесь, всего доброго.

И зачастил Сеня в полицию, как на работу, ибо все время требовались разные уточнения и дополнительные сведения. Иногда Коллинз был занят, Сеня ждал, не огорчаясь, было интересно наблюдать за людьми, а с некоторыми общаться. Так, он разговорился с очень милой дамой в строгом деловом костюме. Сеня ее приметил еще на парковке по последней модели «Лексуса». Дама оказалась адвокатом («Отсюда и «Лексус», – сообразил Сеня без малейшей зависти, ибо по цене эта машина была для него абстрактной, как частный самолет или океанская яхта). Кэрол, так звали даму, поделилась своей простой и невероятной  историей:

– Я накупила в “Костко” всего разного на триста двенадцать долларов, запомнила сумму по причине того, что случилось на выходе. При проверке нашли в корзине СД, не числившийся в счете, семнадцать долларов стоил. Повели в комнату секьюрити, как  воровку, никаких моих объяснений не принимая – что, мол, виновата кассирша. Был суд, получила я восемьдесят часов «пробейшн», на фривее убирать. Умоляла заменить штрафом – ни в какую. В результате моя репутация полетела, придется или начинать все заново или менять профессию.

Познакомился Сеня и с мужчиной, удивительно похожим на Шварцнеггера, Сеня даже вздрогнул, увидев его в первый раз. Новый знакомый громко крыл полицию, политиков, демократов и республиканцев. Но что привело его в полицию, не сказал.

 Все же наступил день, когда оформление бумаг закончилось, и Сене вручили чек.

– Я бы хотел написать благодарность, вам лично, – сказал он Коллинзу, твердо помня советские времена.

– Спасибо, мне приятно, но лично не положено. Напишите моему начальнику.

И Сеня таки написал, а Коллинз потом звонил и рассказывал, как удивился начальник: единственный случай, сказал. А коллеги долго еще ходили, поздравляли и спрашивали, где он такого благородного человека отыскал, как зовут и откуда.

– Сеня Штокман, – отвечал Коллинз, – с Одессы. Да нет, не из американской, у них там своя Одесса есть, на море.

Рассказ третий: Коварна виртуальная реальность

Сеня Штокман отличался двумя качествами: он был любопытен и его интересовали молодые женщины. С женщинами все ясно: если одинокий пожилой мужчина интересуется молодыми женщинами, то это качество крайне положительное. Хорошо или плохо быть любопытным, ответить сложнее. Скажем, благородство, доброта, широта души – качества, безусловно, положительные. Жадность, подлость, душевная глухота – отрицательные, вне всякого сомнения. А любопытство куда отнести?

 Где-то Сеня вычитал, как ученые экспериментировали с крысами. Крыс Сеня не любил, но уважал за сообразительность. Так вот, те самые ученые сделали ящик с тремя отделениями. В первом было много вкусной еды, во втором ждали самки, а в третьем, сообщавшемся со вторым маленькой дырочкой, ничего не было. Пустота. Запустили в первое отделение сотню голодных, истосковавшихся по слабому полу самцов и стали наблюдать. В первом отделении осталось семьдесят крыс, двадцать девять подопытных предпочли заняться любовью и только один крыс пролез в последнее отделение. Он был любопытен. Нет, он и поесть хотел и с какой-нибудь самочкой завести роман, но любопытство победило.

И Сеня частенько думал: остался бы он во втором отделении или все же полез в дырочку? Возмущался также – почему нельзя было поесть, полюбить, а потом уже спокойно лезть, куда влечет любопытство? Увы, в статье о крысах такой вариант не предусматривался, надо было выбирать одно из трех.

– Нет, – решал Сеня, – сомневаюсь, чтобы любопытство могло бы меня так сильно увлечь, никуда бы я не полез.

И напрасно сомневался, как показала приключившаяся с ним прелюбопытная история. Началась она с вопроса старинного сениного приятеля Бори, большого специалиста по компьютерам:

– Ну, как Пи-Си?

– Пи-Си? Да ничего, к урологу иду во вторник.

– При чем тут уролог, я про твой Пи-Си спросил, про твой персональный компьютер, это ж общепринятое сокращение.

–  Сокращенно будет ПК.

– Это у тебя в Одессе ПК, а здесь Пи-Си, компьютер пишется с буквы «си».

– Ааа, – протянул Сеня, – опять я с этой грамматикой попал в непонятку. Работает твой, то есть мой Пи-Си, грех жаловаться.

– А Интернет как?

– И Интернет работает, сам меня учил. Я в бильярд играю по нему.

– И все?

– Нет, еще в «блэк-джек», в очко, по-нашему.

– И все?

– А что еще? В шахматы я играю плохо.

– Сеня, ты хоть знаешь, что такое сайт знакомств?

– Нет, а что это такое?

В Сене проснулся зверек любопытства.

– Ты можешь найти себе девушку в любой точке земного шара, вот что это такое.