ГРАФОМАНИЯ
Вот
тут пытаюсь
разобраться
я
и
даже плохо
сплю поэтому:
с
чего бы,
братцы, в
иммиграции
мы
все
становимся
поэтами?
Причем
не просто
стихоплетами
–
нет! Мы же
требуем
внимания.
А
где же
медики?
Да вот они.
И
есть диагноз:
графомания.
И
заболев,
терзаем лиру
мы.
А
вирус
ширится,
мутируя.
Но
никого не
изолируем
и
никого не
депортируем.
Вооружившись
сигаретами –
стихи
слагать, оно
не просто
ведь! –
и
ощутив себя
поэтами,
мы
начинаем
стихоплетствовать.
На
кухне ночью,
на балконе ли
творим
что можется и
хочется,
кляня
всех тех, что
нас не
поняли,
и
воспевая
одиночество
и
все
рассветное-закатное,
и
все
весеннее-осеннее,
и
все такое
непонятное…
И
домочадцам
нет спасения!
Ах
домочадцы те
болезные!
К
утру добив
свои
творения,
мы
погружаем в
наши бездны
их,
перебудив
без
сожаления.
Мы
их замучаем
цитатами,
завалим
пошленькими
штампами.
Ведь
мы
цветаевы-ахматовы
и
пастернаки с
мандельштамами.
И
как бы я –
совсем уже не
я.
Совсем
другие
ощущения
по
ходу
самовыражения,
в
процессе
перевоплощения.
Ах
домочадцы,
домочадцы, вы
терпимей
будьте и
гуманнее!
Ну,
что поделать
– иммиграция…
И
что поделать
– графомания…
август –
октябрь 2000
Коньячок с лимоном
Вспоминаешь
былого себя,
на
излишества
падкого,
и
количество
данных
зароков и
принятых мер…
А в
буфете
нельзя нам
уже ни
мучного, ни
сладкого…
Поколение
наших детей
занимает
партер.
И
текут, и
летят,
пролетают
недели и
месяцы.
Захватил
и несёт в
никуда этот
бурный поток.
Говорили
про нас:
бесенята,…
небось,
перебесятся.
Перебесимся,
ясное дело. А
дальше-то –
что?
А
что?
Лимон под
коньячок,
и
сахарок под
язычок.
Не
валидол, а
сахарок.
Такой
уютный наш
мирок!
И
из туфелек – в
тапочки: ноги
болят.
И надев
очки…
И
прокашляв
всю ночь – всё
равно мы не
верим врачам!
Постаревшие
бывшие
мальчики,
бывшие
девочки,
несмотря
на
снотворное,
часто не спим
по ночам.
И
всё реже и
реже, увы,
преферанс ли,
гитара ли,
коньячок
ли с лимоном
заставят
подняться с
тахты.
Мы
уже не
взрослеем. Мы
просто становимся
старыми.
И
бледнеют,
линяют и старятся
наши мечты…
Ах,
милый друг! Ах,
добрый брат!
Мечтать
не вредно,
говорят.
Порежь
лимон под
коньячок…
А
что осталось
нам ещё!?
6 - 7 августа 2004 г.
Сокольники
Сокольники,
Сокольники…
На
тротуаре
столики.
Возьму
пельмешек с
маслицем
и
светлого пивка.
Идя
своей
дорогою,
подрастерял
я многое.
Сижу,
вкушаю
музыку
родного
языка.
Сокольники,
Сокольники…
Здесь
школьницы и
школьники –
как
мы в года
далёкие –
гуляют
до утра.
Здесь
весело, здесь
молодо
среди
большого
города.
Гуляйте,
люди добрые,
а
мне уже пора…
Что
прожито – то
прожито.
Но
все-таки, но
может быть,
вернусь
сюда
когда-нибудь,
хотя
б на склоне
дней.
Сокольники,
Сокольники,
заложники,
невольники
вы
юности моей.
01/05/05
СВОЯ ВОЙНА
Средневековье,
злые времена…
В
те времена
случалась не
однажды
всеобщая
удельная
война,
где
каждый
воевал
буквально
с каждым.
А
что сейчас?
Коробушка
полна.
И
вроде бы
живём и в ус
не дуем.
Увы! У всех у
нас своя
война,
и
мы её
по-своему
воюем.
Воюем
– до победы
над собой –
со
здравым
смыслом,
с собственным
здоровьем.
Приняв
почётный, но
неравный бой,
воюем
насмерть с
тёщей и
свекровью.
И
рядом –
постаревшая
жена,
а
хочется,
понятно,
молодую…
У
каждого из
нас своя
война,
и
мы её
тихонечко
воюем.
А
вот мой друг –
такой
милитарист! –
идёт
сквозь жизнь,
не
выпуская
древка.
И
кажется ему,
что он
солист,
и
что нужна
лишь лёгкая
подпевка.
Но
я заметил – и
не в первый
раз –
смешную
ситуацию
такую:
в
его проблемы
по уши увяз,
я
вместе с ним
его войну
воюю.
А
если
президент
большой
страны,
устав
от словоблудья
над бюджетом,
решает,
что настал
черёд войны,
возможно,
сам не
сомневаясь в
этом,
тогда
народ,
безмолвный
наш народ,
проглотит
всё,
не
поперхнувшись
даже,
и
дружно
президенту
подпоёт,
и
за него на
той войне
поляжет.
Сан-Пабло.
Калифорния.
Весна…
А
что там день
грядущий
нам
готовит?
Неужто
завтра –
новая война
и
снова реки
слёз и реки
крови?
А
надо мной –
небес
голубизна
и
ласковое
солнышко в
зените…
У
каждого из
нас своя
война.
Но
я свою
закончил.
Извините!..
15 – 16 июня 2005