Мартин Мелодьев

 

ПРОМЕНАД

 

Вот они гуляют по тропинкам парка:

экс-поэт и женщина,

любящая свет.

Все-то ему холодно, ей все время жарко.

Оба сумасшедшие вот и весь секрет.

 

Сватают друг другу они, пара идиотов,

над холмами вставшую

полную луну.

Кажется, Господь, незрим во вспышках самолетов,

крутит в небе спелую, в подпалинах, хурму.

 

Никому от этого ни холодно, ни жарко;

кипарис повел плечом,

бархатный валет.

Бродят поздним вечером по тропинкам парка

маленькая женщина и большой поэт.

 

 

Мост Golden Gate

 

Мосту минорно

в горсти тумана,

средь океана

он сам корабль.

Высокомерна

его нирвана,

ветвей пролета

красна кора.

 

Под неумолчный

призывный говор

набитых рыбой

морских слонов

он огибает

пустынный город,

косясь на грядки

цветных домов.

 

Воздушным змеем

у темных спален,

чуть ухмыляясь

карминным ртом

стоит смущенно,

как Вуди Аллен,

интеллигентом

или шутом.

 

И мимо центра,

где копит блестки

гранит фонтанов

у входа в рай,

кирпичной пылью

на перекрестки

слетает с неба

диагональ.

 

 

Латиница

(перевод с транслита)

 

Когда на сердце хлад и стынь,

и написать рука не двинется

друзьям Давно мертва латынь,

но, слава богу, есть латиница!

 

С листа играем, не с руки,

не становиться в позу - лотосу.

Летают клавиши, легки,

не нажимаемые попусту.

 

Найдется пара милых лиц

в какой-нибудь Тамани-Умани.

И буква "ц" звучит как "ts":

печальней, строже и обдуманней.

 

Когда-то слышанный концерт

всплывет, хрустальней вазы в кобальте.

Возможно, это не рецепт

и, тем не менее, попробуйте.

 

 

У подножья Фудзи

 

Бродит в дюнах душа, пьет вино

Ржавой веткой железной дороги.

Отрихтован волною залив.

 

Ржавой веткой железной дороги,

Уходящей не в дом, а куда? -

Поднимается медленно в гору.

 

Уходящей не в дом, а куда -

"До свиданья! - кричу. - Возвращайся,

о везущая хворосту воз."

 

 

RUSSIAN RIVER *

 

Пахнут, землёй разогреты,

клевер, цветы, мотыльки.

Белые цапли-эгреты

в небе летят, как платки.

 

Смотрим вдвоём, я и дочка,

в первый вечерний туман:

медленно узкая речка

в тихий плывёт океан.

 

Чья-то зелёная дачка

с лестницей в рыжем холме

детской игрой "Водокачка"

вдруг вспоминается мне.

 

Флюгер на башне фанерной,

пыльное злое стекло.

Мир той поры, эфемерный...

столько воды утекло.

 

Смотрим, как будто с крылечка,

с берега в белый туман.

...Медленно Русская речка

в Тихий плывёт океан.

 

----------------

* Река в Северной Калифорнии

 

* * *

 

Я в комнате Тани Алфано в приюте "Retirement Inn".

Два кресла, кровать, фортепьяно, и мы говорим, говорим...

На стенах, в тяжёлом багете, Венера и князь Мономах;

в углу образа, на буфете - последний российский монарх.

 

Взгляните на фотопортрет бийчанки Татьяны Алфано

в Харбине: как это ни странно, был город и вот его нет.

 

Мне сорок, ей, может быть, вдвое... Какими ветрами судьбы

свело во вселенском прибое две жизни?.. Взгляните и Вы -

пусть Вам и покажется странным ловить улетающий дым -

на комнату Тани Алфано в приюте "Retirement Inn"

 

 

ВИРТУОЗ

 

Как он работал:

всеми десятью!

под восхищённый

шепот меломанов

как будто десять

маленьких фонтанов

вскипали разом: были

и тю-тю!

Сухие пальцы

чаровали взгляд

собравшихся

и руки на отлете.

Как он варил в Сухуми этот кофе!

Всего каких-то восемь лет назад.

 

 

АРБА КАДАВРА

 

Мне снилась арба, на которой меня хоронили,

серебряный бор в пелене сан-францисского дня -

и так же, как с вечера старые песни томили,

виденья минувшего вновь обступили меня.

 

Готическим замком крылатая ель... Всё так просто,

Андреевским флагом в скрещеньи лучей паруса,

и в рыбьих глазах отражается ложное солнце

стихов незнакомца эпохи начала конца.

 

Вернуться домой, где по-прежнему вертит зонтами

всё тот же четвёртый, идущий до рощи, трамвай

и давняя осень, то ржавая, то золотая,

у ветра в руках, как на блюде резной каравай.

 

Вернуться домой... Там латаются в дырах прорехи.

Там женщина вдруг улыбнется, как русская речь.

Домой...

Еще можно придти, но уже невозможно приехать,

вернуться, остаться... Такая вот странная вещь.

 

Ну что она мне, Алибасов, сия антреприза?

Сиреневый камень, обмылок души, чароит...

В потёртом цилиндре Тургенев, как бедная Лиза,

широкое небо, как фокусник ленту, хранит.

 

 

 

 

РОДИТЕЛЬСКИЙ РОМАНС

 

дочери Софье

Смешно бежать судьбе наперерез

И догонять ее на полустанках,

Оркестр уже играет полонез,

И впереди катание на санках.

 

А у тебя сошлись на дне рождения

Йом Кипур сегодня и Покров.

Будь счастлива, но сделай одолжение:

Читай стихи, не слушай дураков.

 

Есть две страны...

Пусть их судьба хранит,

Б-г даст и свяжут кони вороные

Над миром золотой Давидов щит

И полотняный омофор Марии.

 

Совместный праздник снега и невест,

Дороги в белых яблоках метели...

Снежинка, могендовид или крест

Как жаль, что мы все это проглядели.

 

Узор по камню мельничного жернова

Размолотых пшеничных мотыльков...

А у тебя сегодня день рождения,

И Йом Кипур пришелся на Покоров.

 

13.Х.2005

 

ХУДОЖНИК

 

Холодные белые куклы

Плывут над землей облака.

Под вывеской "Овощи-фрукты"

Художник достиг потолка,

 

И смотрит он, кисти роняя,

Как музыка в небо идет

По Черному морю рояля

Серебряным парусом нот.

 

Он так одинок на пленэре,

А сбоку, и рядом, и за

Ночные бесшумные звери

Таращат большие глаза,

 

И сколько веревочке виться

Не знает ни кот, ни лемур.

И так восхитительно снится

Заснеженный Витебск ему!

 

 

СИНИЙ САЛУН

 

Голубые экраны...

Пробивает ли их взрыв рекламы?

И-их! посмотрите на мой свежевыбритый череп!

Тихий вздох колориста: "шерри б!.."

 

В чёрном небе одна за одной зажигаются звезды...

не хочу я быть втянутым в этот сомнительный хаос!

Любознательные чиканос добиваются встречи со мной,

вот ещё один: выбритая до синевы щека, нос.

 

Сколько зим, сколько лет! Фиолетовый бред

глупых губ, непрестанно талдычащих "нет".

Пятьдесят синих песо. "Дорогая!.. Купи себе кляп."

 

Синий высверк озёр.

Лошадиные морды вдали вечереющих гор.

Хор синюшных детей.

Те же дети постарше, молча пьющие синий кофей.

У ручья издыхающая форель.

 

На пятнистом ковре скорлупа авторучки,

скончавшейся в муках.

А на улице дождь и гроза, и летит за каким-то рожном

на лиловый балкон чёрный ворон под синим дождем.

 

 

АПОЛОГИЯ ЗАПЯТОЙ

 

Запятая это не просто знак препинания,

это, если как следует разобраться,

коготь снежного барса или кота.

 

Завитая как локон атлета на греческих вазах,

запятая включает в себя стихии:

Землю (зуб бороны), Воду (гребень волны),

и Огонь (языки костра).

 

Запятая, придуманная Гомером, была проста:

он считал корабли, пересчитывая паруса:

парус а), парус б), ... , парус г), парус д), ...

 

Запятая - тень паруса, скользящая по воде,

лепесток неизвестного нам цветка,

апельсиновая корочка и т.д.

 

Как предмет, останавливающий внимание

на себе, это Знак Препинания.

 

 

ПРЕДПРАЗДНИЧНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

У ПАРАДНОГО ПОДЪЕЗДА

Египетского Ордена Розенкрейцеров Музея

в Сан-Хосе, посвящённые женщинам.

" Сто лет одиночества "

Маркс

 

Этот мир пирамид, Эхнатона с козлиным лицом -

свои тайны хранит этот маленький мир пирамид,

деревянных скульптур, погребальных вдоль Нила фелук

 

Неожиданным эхом во мне откликается вдруг

над фигурою женщины, месящей тесто в тоске

на доске, где извёстка муки как налёт на прибрежном песке, -

этот маленький мир старой бронзы и ржавых зеркал,

перепаханный вдоль-поперёк и ограбленный тысячу раз.

 

Девятнадцатым веком... на голых плечах сарафан;

лепка нежных ключиц... Сорок восемь столетий любви.

Египтянка! Каких бы стихов я о ней ни писал -

сорок восемь веков между мною и нею легли.

 

Перед входом в музей, где сплетаются роза и крест,

я стою, размышляя о том, как люблю я всех вас!

Даже если она: та, которой давно уже нет,

вдохновила меня, как сказали бы Вы, на romance.

 

 

МУЗЫКАЛЬНЫЙ МОМЕНТ

(соло для роялиста без оркестра)

 

На музыкальном языке,

где бровь зовут легато -

как аллигатор на песке, разлегся нотный стан...

 

Скрипичный ключ, басовый ключ

и, рядышком, три брата:

маркиз Бемоль, аббат Диез и гражданин Бекар.

 

Ах, музыка! Ах, музыка:

на три четвёртых такта.

Ах, белых клавишей бурун на рифах чёрных скал.

 

Маркиза гнул радикулит,

аббата жгла простата -

и, объявив прогнившим строй, их отменил Бекар.

 

На музыкальном языке

такие штучки-дрючки

не могут кончиться добром... печален был конец.

 

У нотоносца на песке

лежат как закорючки,

полузанесены песком ...Бекар ...Бемоль ...Диез.

 

 

ЧИТАЯ ЧААДАЕВА

 

2

 

Дробя на плоскости листа 1

Калифорнийские туманы

И устремляя в небеса Как злая нищенка в полушку

Холмов зелёных Вцепившись в русский алфавит,

Голограммы, Его каракуль и мерлушку

И выступая Любой обидеть норовит.

На подмостках Невольно вспомнишь те года,

Очередной Когда ум, совесть, честь и сила

Бахчи-сара Поэтов по углам насило...

Я вспоминаю Стихи рождались иногда.

Театр на досках

Страны, откуда родом я.

Уже ни духом и ни сном её судеб не разделяя -

Печалюсь, сам себя ругая, над чаадаевским письмом.

 

 

SANTA CRUZ

 

"Здесь шумят чужие города"

А. Вертинский

 

Чёрные деревья, склянь ветвей;

в небе зажигаются огни.

Спой мне не смотри, что я Орфей.

Обними меня покрепче. Обними.

 

Здесь шумят чужие города,

с высоты полёта видятся орлу -

океанских пляжей борода,

крест, упавший камнем на скалу.

 

Ветер белкой шастает в листве,

Облака то ватой, то кирзой,

как десант на Мемельской косе,

обагряющие горизонт.

 

Санта-Крус. Испанская страна.

Целую империю - отдать!

Впрочем, наше дело сторона

Наше дело небом торговать.

 

Здесь, на чёрном кружеве ветвей,

звёзды, жемчугами Низами.

Спой мне Ну какой же я Орфей?!

Обними меня. Покрепче обними.

 

 

РУССКИЙ "АРГО"

 

Ой туманы да растуманы, в ожидании с неба манны

Инженеры из тех, что ране промышляли макулатурой

и носились с литературой, словно дурень с писаной торбой.

 

Медработницы помоложе, белоснежные сняв халаты,

в натуральной оставшись коже, и крутые при них ребяты.

Навигаторы, корабелы и ораторы записные,

хитроумные бизнесмены, демократы и популисты,

призывая на помощь силы, основные и запасные,

устремляют корабль соц.сцены в "геркулесовы закулисы".

 

Паруса их, как лица, белы: из России плывут в Россию.

 

 

 

 

НАТЮРМОРТ С ВЕТКОЙ

 

Милый друг, коньяку мне плесни!

Пусть тонка золотистая плёнка

эта ветка из дальней весны,

молчаливая, в белом, бретонка.

Как немыслимо пахнут цветы,

проступая сквозь тюль занавесок!

Эта ветка из ранней весны,

белый лебедь среди белых веток.

Белым паром пора на паром!

белым шлейфом летят завитушки

лепестков, набивая подушки

нашей старости белым пером.

О, ирония пятой графы!

В коньяке лёд на сердце не тает

Натюрморт. И любви не хватает

для последней, ударной строфы.

 

...Как немыслимо пахнут цветы.

 

 

* * *

 

Губа, которая не дура,

живет и чует, такова,

что где-то есть литература,

архитектура и Москва.

 

Пленительные, всюду сети

расставлены Ловись, ловись!

блуждая тенью в Интернете,

чужих страниц читая жизнь.

 

 

МОНТЕРЕЙ

 

В четыре такта клёкот голубей,

даль розовата в бухте Монтерей,

и чайка вздрагивает, медленно упав

в ковры лиловых и лимонных трав.

 

Ракетка пляжа чуть наклонена,

над ней Луны серебряный волан;

неторопливо - за волной волна -

накатывает океан.

 

Холодными ладонями воды

пасьянс коры и водорослей стёрт,

и облака сбиваются в ряды,

сбавляя ход.

 

Неотразим классический изыск

фонтанов чёрных скал и белых брызг

сквозь сосны, обступившие фривэй

над бухтой Монтерей.

 

Нестройные: порядок здесь таков -

деревья скроены лекалами ветров.

О чем же ты грустишь, воздушный змей,

над бухтой Монтерей?

 

 

Смех

сквозь

пяльцы

 

* К *

 

Хорошо,- говорю,- бы нам

хоть немного побыть вдвоём.

Два билета на Суринам

покупаем и продаём.

Ты, нахмурясь, сидишь с утра

над букетом и складка у рта.

Не грусти! - говорю. Готов

жить в Гренландии!

пусть я враль.

Я устрою там Бой Китов

(поэтический фестиваль)

И дрожит, смеясь, на виске

жилка тонкая, словно нить.

И цветы твои на холсте

приказали их отложить.

Но опять над букетом роз

ты стоишь, как Суок, с утра.

Вот такая метаморфоз,

дорогая Эцетера.

 

 

ЛИМОЖСКАЯ ЭМАЛЬ

 

Колер времени, хоть едва ль им

облюбован единый жанр,

оказался присущ эмалям

больше, нежели витражам.

 

 

Сквозь коричневый лак присадок

проступает синюшность рож,

руки нищих и проституток

зазывают меня в Лимож,

 

где, расставлены как по нотам,

улыбаясь безгубым ртом,

за решётчатым переплётом

ста окон,

 

неприступны как остров Мальта,

неуклюжи как птица Рух,

спят фигурки: цветная смальта

и над некоторыми круг.

 

 

* * *

 

"Расскажите мне о Сан-Франциско"

Расскажу, как я считаю нужным.

Этот город кажется мне вечным

и скорее северным, чем южным.

 

В нём домов цветные анемоны,

церкви в нём застенчивы и строги.

В нём растут во двориках лимоны,

толстокожи, словно носороги.

 

"Расскажите мне о нём попроще"

Это можно, если постараться.

Вся в бездомных бронзовая площадь: *

знак если не равенства, то братства.

 

В нём живут лифтеры и калифы,

королев приветствуя при встрече,

и стоят, как цапли, эвкалипты,

в чёрно-красный врезанные вечер.

 

"Расскажите мне о Сан-Франциско"

В нём Есенин с Анненским не в споре.

Я его люблю не потому, что

никогда я не был на Босфоре.

 

Расскажите мне

о Сан-Франциско.

 

-------------------------------------

* United Nations Square

 

ВДНХ - 97

А. Маллаеву

 

Презентация шоу высокой моды!..

Шоумены, вперед! А какие морды:

Питер Брейгель и тот бы не знал, с какого

кисть конца взять Подумав, решил с тупого.

 

Эксклюзивы направо, народ налево!

Орлеанская гвардия Вряд ли Дева

принесла бы себя на костёр державе,

где её бы, того и гляди, сожрали.

 

И не то, чтоб я против высокой моды:

вот, к примеру, и датская королева -

модельерша.

Но этот глоток свободы:

эксклюзивы направо, народ налево.

 

Милицейские трели играют нервно,

и становится так хорошо и пусто

у ворот павильона, где две модели

демонстрируют небу сельхозискусство.

 

 

* * *

 

Лысоват и сух кипарис,

римский бюст

на руинах скал.

Ветошь туч в голубом тазу

в ожидании швабры креста

навевает Эль Греко.

мИр

вертикален, сколь ни тяни

звука, дремлющего в праще

двух согласных

St. John в плаще,

беспризорный экуменист.

Отвечаешь: "не знаю слов",

говоря себе: "помолись!"

Планомерный разбой часов,

недобитых Дали

Отче!

Сыро. Ветренно. И вообще.