Майя Лановская

Родилась 24 мая 1928 г. в городе Сталинграде. Закончила редакционно-издательский факультет Московского полиграфического института и курсы переводчиков с английского языка. Студенткой была корреспондентом "Комсомольской правды" и писала очерки в журнал "Пионер".С 1951 года начала работать редактором, сначала в Москве, потом в Таджикистане, в г. Душанбе, затем снова в Москве. Редактировала техническую, художественно-публицистическую, научно-популярную литературу. С 1964 г. член Союза журналистов СССР, а потом СЖ Российской Федерации .Печаталась в московском  журнале "Химия и жизнь". Автор научно-популярной книги об автоматизации в металллугии. В 90-е годы отредактировала и выпустила в издательстве АН РФ несколько переводных книг из серии "Лики культуры", субсидируемой  Фондом Дж.Сороса. В США живет с марта 2000 г. Печаталась в газете "Кстати", Сан-Франциско, и журнале "Вестник Род-Айленда", Бостон

ххх

Природа пишет почерком косым.

Снежком присыплет и опять напишет,

Прислушается, скрип стволов услышит

И вновь над полем склонится пустым...

Природа пишет начерно Весну.
Все перебелит и опять марает,

И не одна заря свечой сгорает,

И в тишине ночной не место сну.

И я читать пытаюсь между строк,

Но как неверен и капризен почерк –

Неровный след разъезженных дорог

И многоточия набухших почек.

Я эти знаки свято берегу –

В них сокровенный смысл ее посланья –

Прощания, тревоги, обещанья

И все, чего постичь я не могу...

ххх

Холмы Иллинойса. Душистая пена листвы.

Бескрайних полей широта и приволье.

Прекрасна земля этих мест,

Но какою пронзительной болью

Вдруг сердце наполнится : как далеко от Москвы!

Просторы российские это напомнило мне,

Предгория Крыма – все выше, и выше, и выше, -

Казалось, на самом последнем взлетевшем холме

Откроется море, казалось, что я его слышу.

Но не было моря. Все тот же бескрайний простор,

Все те же холмы в полнозвучьи роскошного лета.

Америка смуглой рукой раскатала ковер

хайвея,

не спрашивая ни о чем,

не давая совета...

ххх

Ума холодных наблюдений

И сердца горестных замет

Немало нам оставил гений,

В снег уронив свой пистолет.

Когда он понял, было поздно.

Сужался белый коридор

И потолок бeсшумно, грозно

Срывался со своих опор.

А он, душой взмывая: «Выше!

О, выше!..» Но в ответ ему

Звучали голоса все тише

И солнце таяло в дыму...