РОМАН СПИВАК
г.Толидо,
Огайо,
США
Родился
в 1948 г. в
Одесской
области( г.
Гайворон ).
Рано лишился
отца.
Несколько
лет провёл а интернате.
Затем
закончил
железнодорожное
ПТУ. Отслужил
положенный
срок в армии.
Учился в
институте на
филфаке,
откуда был на
третьем году
изгнан как
антисоветчик;
после
хорошего
перерыва
доучился заочно.
Жил в Одессе,
Кировограде,
Виннице. Работать
по
специальности
– учителем не мог:
не брали
никуда,
поэтому
работал художником-оформителем,
что
продолжаю
делать и здесь,
в США, где
живу с 1990 года. Стихи
публиковались
ещё в Союзе –
как в
газетах, так
и в журналах
(«Студенческий
меридиан»,
«Юность»).
Здесь – в
журналах
«Арзамас»,
«Слово-Word» и в
нескольких
поэтических
альманахах,
а
также в
«Новом
русском
слове»,
«Обзоре» и т.д. Являюсь
автором
сборника
стихотворений
«СТРАНСТВИЯ»
с
предисловием
В.
Гандельсмана. Живу в
г. Толидо,
штат Огайо.
Жена – преподаватель
музыки, сын –
инженер.
. Мой
телефон: 419-471-0439
e-mail: alla21852@mail.ru
ПОМОШНАЯ.
Анатолию
Груенко.
Помошная,
Помошная!
Практика.
Мошна пустая.
Пэтэушная
братва.
Скучно?—выпьем.
Трын-трава!..
Ветер
воли
бесшабашной,
грузовые
поезда.
На ходу с
усмешкой
страшной –
на
подножку – и
айда!
И опять – с
гремучей
грани,
как
пружина,
только ах! –
и
проносишься
в бурьяне
в
скороходах-сапогах…
Помошная,
Помошная!
В игры
пьяные играя,
уцелели
мы вполне.
Что не
скажешь о
стране.
Стойкий
запах
креозота,
танцы,
дурь,
киноэкран…
Нипочём
шпана-босота
--
страшен
Шкапа-хулиган.
Он, как
бешеный,
ревнует,
глядя
псом из-за
плетня,
как
милует и целует
«дева
юная» меня.
Помошная,
Помошная,
и не
стыдно мне
ничуть!
Петушиная,
смешная,
романтическая
жуть…
…Лет и зим
не помня
счёта,
время
мчит, как
порожняк.
Даже
запах
креозота
полувыветрил
тик-так.
Что же,
мимо
проезжая,
уповал я
вновь и
вновь,
что
мелькнёт –
уже чужая –
первая
моя любовь?
И стоял я
на перроне,
взглядом
шаря по
толпе,
и опять –
лицом в
ладони
в душной
одури купе…
Помошная,
Помошная,
остановка
затяжная!
Только
щёлканьем
секунд
стыки
времечко
секут.
Помнишь,
Толя, ту
свободу,
как на
холмике,
дымя,
мы
мечтали,
глядя в воду –
в
эту!—будущего
дня?
Там, на
склоне у
дороги,
мне порой
ещё видны
наши тени
той эпохи,
наши
души, наши
сны.
Помошная,
Помошная!
Ветер
свищет,
поспешая,
тяжелеют
небеса,
замирают
голоса…
ДОЖДЬ В ПУТИ.
Тихо
плавно пьяно
меццо
вдоль
перрона в
даль миров
капли
стыки звоны
скерцо
нотный
стан из
проводов
си-бемоль
семьи
синичьей
с
фа-диезом
воробья
в
вихре дыма
ключ
скрипичный
голубого
фонаря
и
с небес уже
сошли
воздух
тронув
удивлённый
и
вонзились в
пыль земли
струны
арфы
наклонённой
и
высокая
печаль
зазвучала
в слитном
пенье
но
привносит
оживленье
рельс
ритмическая
сталь –
оживленье
напряженье
опьяненье
упоенье
ветер
скорость
поле
даль
быстро
громко бойко
щедро
всё
щедрее всё
бойчей
гром
и молния
крещендо
штурм
и натиск
трубачей!
И
затем уже
поглуше
осторожней
как с горы
наблюдаю
словно вчуже
стиль
и технику
игры
и
как лопаются
в луже
может
целые миры
В
пузырьке
моей
вселенной
хоры
звёздные
поют
цок
и гул
попеременный
переходят
в
контрапункт
и
сплетают
нитью
прочной
ровный
рокот болеро
с
тонким
звоном
молоточным
серебра
о серебро
и
стихает
успокоясь
подстаканник
на столе
Вот
и прибыл
замер поезд
словно
капля на
стекле
ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ.
Цирк-шапито
раздувает
упруго
Жёлто-зелёный
шатёр.
Слушай
оркестр,
городская
округа! –
Грома
грохочет
мажор.
Клёны под
ветром, как
буйные тигры,
Мечутся в
клетках
оград.
Клоуном
рыжим,
затеявшим
игры,
Борется с
тучей закат.
Отблеск
последний
скользит над
асфальтом
По
золотым
проводам.
Ветер несёт
невесомые
сальто
Листьев и
старых
программ.
Флаг-акробат
возле гибкой
опоры
Вертит
орбиты свои.
Остроугольные,
точно
жонглёры,
Молнии
мечут огни.
Капли дождя,
как монеты,
швыряют
Ярусы
лоджий и
крыш.
Вихрь-шалопай
на прощанье
срывает
Аплодисменты
афиш.