РОМАН СПИВАК

г.Толидо, Огайо, США

Родился в 1948 г. в Одесской области( г. Гайворон ). Рано лишился отца. Несколько лет провёл а интернате. Затем закончил железнодорожное ПТУ. Отслужил положенный срок в армии. Учился в институте на филфаке, откуда был на третьем году изгнан как антисоветчик; после хорошего перерыва доучился заочно. Жил в Одессе, Кировограде, Виннице. Работать по специальности учителем не мог: не брали никуда, поэтому работал художником-оформителем, что продолжаю делать и здесь, в США, где живу с 1990 года. Стихи публиковались ещё в Союзе как в газетах, так и в журналах (Студенческий меридиан, Юность). Здесь в журналах Арзамас, Слово-Word и в нескольких поэтических альманахах,

а также в Новом русском слове, Обзоре и т.д. Являюсь автором сборника стихотворений СТРАНСТВИЯ с предисловием В. Гандельсмана. Живу в г. Толидо, штат Огайо. Жена преподаватель музыки, сын инженер.

. Мой телефон: 419-471-0439

e-mail: alla21852@mail.ru

alla_@msn.com

 

 

ПОМОШНАЯ.

Анатолию Груенко.

Помошная, Помошная!

Практика. Мошна пустая.

Пэтэушная братва.

Скучно?выпьем. Трын-трава!..

 

Ветер воли бесшабашной,

грузовые поезда.

На ходу с усмешкой страшной

на подножку и айда!

 

И опять с гремучей грани,

как пружина, только ах!

и проносишься в бурьяне

в скороходах-сапогах

 

Помошная, Помошная!

В игры пьяные играя,

уцелели мы вполне.

Что не скажешь о стране.

 

Стойкий запах креозота,

танцы, дурь, киноэкран

Нипочём шпана-босота --

страшен Шкапа-хулиган.

 

Он, как бешеный, ревнует,

глядя псом из-за плетня,

как милует и целует

дева юная меня.

 

Помошная, Помошная,

и не стыдно мне ничуть!

Петушиная, смешная,

романтическая жуть

 

Лет и зим не помня счёта,

время мчит, как порожняк.

Даже запах креозота

полувыветрил тик-так.

 

Что же, мимо проезжая,

уповал я вновь и вновь,

что мелькнёт уже чужая

первая моя любовь?

 

И стоял я на перроне,

взглядом шаря по толпе,

и опять лицом в ладони

в душной одури купе

 

Помошная, Помошная,

остановка затяжная!

Только щёлканьем секунд

стыки времечко секут.

 

Помнишь, Толя, ту свободу,

как на холмике, дымя,

мы мечтали, глядя в воду

в эту!будущего дня?

 

Там, на склоне у дороги,

мне порой ещё видны

наши тени той эпохи,

наши души, наши сны.

 

Помошная, Помошная!

Ветер свищет, поспешая,

тяжелеют небеса,

замирают голоса

 

 

ДОЖДЬ В ПУТИ.

 

Тихо плавно пьяно меццо

вдоль перрона в даль миров

капли стыки звоны скерцо

нотный стан из проводов

 

си-бемоль семьи синичьей

с фа-диезом воробья

в вихре дыма ключ скрипичный

голубого фонаря

 

и с небес уже сошли

воздух тронув удивлённый

и вонзились в пыль земли

струны арфы наклонённой

 

и высокая печаль

зазвучала в слитном пенье

 

но привносит оживленье

рельс ритмическая сталь

оживленье напряженье

опьяненье упоенье

ветер

скорость

поле

даль

быстро громко бойко щедро

всё щедрее всё бойчей

гром и молния крещендо

штурм и натиск трубачей!

 

И затем уже поглуше

осторожней как с горы

наблюдаю словно вчуже

стиль и технику игры

и как лопаются в луже

может целые миры

 

В пузырьке моей вселенной

хоры звёздные поют

 

цок и гул попеременный

переходят в контрапункт

и сплетают нитью прочной

ровный рокот болеро

с тонким звоном молоточным

серебра о серебро

 

и стихает успокоясь

подстаканник на столе

 

Вот и прибыл замер поезд

словно капля на стекле

 

 

ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ.

 

Цирк-шапито раздувает упруго

Жёлто-зелёный шатёр.

Слушай оркестр, городская округа!

Грома грохочет мажор.

 

Клёны под ветром, как буйные тигры,

Мечутся в клетках оград.

Клоуном рыжим, затеявшим игры,

Борется с тучей закат.

 

Отблеск последний скользит над асфальтом

По золотым проводам.

Ветер несёт невесомые сальто

Листьев и старых программ.

 

Флаг-акробат возле гибкой опоры

Вертит орбиты свои.

Остроугольные, точно жонглёры,

Молнии мечут огни.

 

Капли дождя, как монеты, швыряют

Ярусы лоджий и крыш.

Вихрь-шалопай на прощанье срывает

Аплодисменты афиш.