Сергей
Плышевский
***
Уральское ***
Жёлтые
прокуренные
пальцы
и в
картинках
старый абажур.
Мы
с тобою,
всё-таки,
уральцы –
этих
географий не
стыжусь.
Это
в нас граница
континентов
входит,
как
безжалостный
шампур;
это
мы не только
в кинолентах
видели
Магнитку и
Кунгур.
Это
нашим медным
малахитом
облицован
трон
поводыря,
это
нашей
зеленью
пропитан
север,
где сияния
горят.
Это
наши руки век
за веком
плавили
железную
руду;
это
мы, в лесу
встречая
зэка,
хлебом
с ним
делились на
ходу.
Это
нам в
голодные
тошноты
видится
картошка в
чугуне,
это
тут в
поселках
помнят что-то
о царях,
репрессиях,
войне...
Это
здесь
демидовские
горны
потребляют
выдох твой и
вдох;
сгорбленный
Урал и
животворный,
арсенал
историй и
эпох.
2005
***
Такая аптека
***
Старый
вьетнамец в
канадской
аптеке -
Сухонький
Йода. Щелочки
глаз.
Сколько
истории в
человеке,
Видевшем
мир от угла
до угла.
Вэлфер
по старости -
капли
бесплатно,
Только
два доллара
за рецепт.
Рис
да пучок
листового
салата -
Очень
здоровая
жизнь в
конце.
Кончились
ужасы и
нагрузки.
Сколько
напалмовый
запах льнул?
Взглядами
встретились.
- Русский? -
Русский.
-
Помнишь,
конечно? -
Войну? - Войну.
Мы
были порознь,
противник -
общий.
Общая
суша и
берега.
Кто-нибудь
мне объяснит
попроще,
Как
затесались
мы в стан
врага?
Дружба
народов,
лиенсо*,
Россия, -
Пыль
в
историческом
сквозняке.
Мне
тот
вьетнамец
сказал
“спасибо”.
В
новой стране.
На родном
языке.
-----
*лиенсО
= советский
(вьет) – так
называли
русских
специалистов
во Вьетнаме
2005
***
Нильс ***
На
белой шее
гусиной
промчусь
разъярённым
Нильсом,
меня
не заметить в
синей
волне
между верхом
и низом.
Земля
- перевертыш
айсберг,
где
зависть и
злость -
подводны,
лишь
мудрая
Кнебекайзе
не
хочет себе
придворных.
Подохнешь,
тщедушный
карлик,
за
деньги свои и
козни.
А
мне - водяные
капли
и
неба небитый
козырь.
Зачем
умирать
корыстным?
Зачем
доверять
экранам?
Все
деньги
достанутся
крысам,
а
комнаты -
тараканам...
2003
***
Пароход
ли - тоска, или
это стаккато
сталактитовых
капель о
стены пещер,
натюрморт,
застывание,
отблеск
заката
на
лежащем на
дне
плоскодонки
леще.
Междометия
тихого летнего
клёва
в
комарином
раздолье
прибрежных
низин
отличают
азартное
слово от
злого,
и
душа за
словами
послушно
скользит.
Но
прислушайся
к этому
скрипу
уключин,
сквозь
него различи
безусловную
вещь:
рядом
с лодкой
плывет тот,
другой,
злополучный,
вечный
спутник
тобою
добытого,
лещ!
Так
и ты все
гребешь за
бортом
парохода,
пароход
уплывает,
окончен
сезон,
луч
закатного
солнца -
кровавая
хорда -
рассекает
пейзаж до
утробных
низов.
2003
*** К
маме ***
Зарываюсь
лицом в этот
запах
В
след твоей
головы на подушке...
И в
груди не
справляется
клапан...
И
стою дольше
прежнего в
душе.
В
холодильнике
черпаю снеди
И
твой суп
согреваю на
ужин.
Я
так долго на
родине не был
Что
вся память -
узлами -
потуже.
Сколько
ждёшь,
столько
думаешь -
рано.
Всё
равно -
горячо и
внезапно.
Сколько
раз в жизни
сказано:
“мама”,
А
теперь
остаётся
лишь “папа”.
Папа
рядом.
Горбушку
намазал.
Я
ему -
долгожданной
находкой.
Мы
дыхания
нервные
спазмы
Запиваем,
не чокаясь,
водкой.
Улетая,
беру дорогое
-
Три-четыре
картинки на
память
От земли
дрессированный
“Боинг”
В
облака
устремляется...
к маме.
2005