Сергей Сапожников

 

 

Я пишу эти строки не ради бумаги

 

* * *
Ты сочинитель. Каждый домысел
Исполнен жизни, как аорта.
Не говори, что это промысел
Сухой чернильницы и черта.

Ты сам лелеял этот замысел,
И никому уже не вторя,
Он поднимается, как занавес,
И открывает вдоволь горя,

Где страсть не больше междометия
В ряду немыслимом событий,
Объединяющих столетия,
Могильщиков, актеров, зрителей.


2005

 

* * *
Пока нам пело одиночество,
Блуждающим в лесу высоком,
Боль принимающим, как почести,
Смертельную под левым боком,

Мы только вторили обмолвкою
Листве в неслышимом обвале,
И дерева валились в обморок,
И воздух ветками хватали.

Что ж упрекать певца в чудачестве,
Когда он дудку безыскусную,
К корням притулившись по-старчески,
Уже прижал к губам искусанным...
2005

 

* * *
I saw a seagull chasing a magpie high in the sky
and then magpie chasing the seagull


В оконце ни огня, ни блика,
Там жизнь прошла,
Лишь циферблат зияет дико,
На стрелках мгла...

Тому певец или свидетель
Слепой Гомер,
Что не бросает слов на ветер
Бог полумер.

Состарив дев, убив героев,
С пустых страниц
Он выпускает в небо Трои
Вдогонку птиц.

Там им кружить в дыму и саже
Иных вестей,
В огнях дворцов, эпох и даже
В пылу страстей.
2004


Ода нашему времени

Мы потеряны, эта местность
Ничего не подскажет взгляду,
Точно канули в неизвестность
Мы в ней честно уснули рядом.

Бесконечностей наших малость
Растрепалась к утру, как локон, -
Как металось, как зимовалось
В этом обмороке высоком.

Вот и зрелость... скажи на милость...
Точно в пропасть, собрав манатки,
Мы шагнули, как оступились,
Как обрушились без оглядки.

Навсегда уже было дважды -
Там птенцам, угодившим в сети,
Ты любовь утолишь, как жажду,
Из ладоней своих столетий.
2005