Вера Зубарева

Вера Зубарева – доктор филологических наук, поэт, режиссёр, редактор литературно-философского журнала «Гостиная» (www.ulita.net), автор одиннадцати книг на русском и английском языках, включая поэзию, прозу и литературную критику. Родилась в Одессе, эмигрировала в США в 1989 году. Защитила докторскую диссертацию по комедии Чехова в Пенсильванском университете, где в настоящее время преподаёт. В 1991 году вышел её первый сборник стихотворений «Аура» с предисловием Беллы Ахмадулиной. В 2003 году в Швейцарии вышло третье издание её книги «Трактат об ангелах» на русском и немецком (Pano Verlog, 2003) с рисунками Эрнста Неизвестного.

В 2004 году Зубарева закончила работу над полнометражным художественным фильмом “Four Funny Families” по мотивам четырёх чеховских пьес. Фильм получил первое место на конкурсе "Fresh Frames" (Филадельфия).

* * *

Утечка летней благости, и дождь,

Срывает небо в приступе истерик,

А ты идёшь, идёшь, идёшь, идёшь -

Как одинокий движущийся берег,

Минуя погрустневшие дома,

Стоящие всю жизнь свою на рейде.

Мечта уплыть - навек погребена

В фундаменте как мавзолее смерти.

Всё мимо, мимо - чьих-то окон, глаз,

Планет, сосущих млечности созвездий...

Ты движешься, и сохранён баланс

Между чредой стремлений и бездействий.

Ты порождаешь цели бытия -

Его извечный вектор, центр и фокус.

И предназначен постигать тебя

Вокруг располагающийся космос.

* * *

Мы смотрели друг в друга. «Зима скоро»,

Ты сказал негромко. Всё обмерло.

Вечерело. К концу разговора

Замёрзло лебединое озеро.

Ты взглянул на него и отрезал: «ересь!»

Гуси поддакнули, пугая сказку в детях.

А небо приняло всё, как есть,

И понесло на юг и тех, и этих.

“Мало ли, что ещё может присниться»,

Сказал ты и растворился в складках ума.

Я открыла глаза, и какая-то птица

Плакала о том, что наступила зима.

* * *

Наступила зима – так резко, как холод ответа

На вопрос, который настало время задать.

И избыток тепла перешёл в изобилие света,

А неровности сбитой земли – в ледянистую гладь.

Можно только зажмуриться в этом пронзительно-белом

Полу-времени полу-пространстве молчания льдов.

Снеговик разлетелся, и стал космическим телом

Его стёсанный вьюгами шарообразный остов.

И исчезли черты, и прикрылся ладонью во сне ты,

Словно тебя ослепил идеальный его монолит.

И я думала: «Так превращаются люди в планеты,

Если выбились вдруг за пределы земных орбит.»

* * *

Уже все звёзды снегом занесло.

Белеют строго памятники улиц.

В календаре последнее число

Так и осталось. Всё, что после – сдулось.

Не дышит больше время на часах,

И бьются облака в стеклянной сфере.

На половине день, застряв, иссяк,

И мысль застыла на полу-потере.

Царит окоченевшее «почти».

Так обрывает смерть на полу-слоге.

И ты замрёшь ко мне на полпути.

И я замру к тебе на полдороге.

* * *

«Пока!» И – волною – стена между нами,

За которой ты дышишь теперь, за которой я жду –

Разделительный знак, проводник наших снов и дыханий.

«Пока!» Ветер выхватил и перевёл: «Адью!»

И посыпались звёзды так густо, как будто небо

Переполнилось ими, чтоб вдруг расплескать навзрыд

Для желаний, которым пока что недо-

Загадаться, которым назначено в срыв,

Которым тянуть за собою в чёрные пропасти звёзды,

Сдирать гороскопы со стен мироздания, и

Обнажать материю, из которой слёзы,

И начало мира, и брожение тьмы и любви.

* * *

Тьма шпионит, прячась в черноты,

Неразличимая – чёрная на чёрном.

Лицо луны («кто ты? кто ты?»)

Катится за мной по комнатам.

Всё, всё позабылось. Ничего не помню –

Ни как ты шёл, на ходу разрушая

Комнату за комнатой, чтобы к полдню

Осталась лишь ночь на всём полушарии,

Ни как я пряталась в самом дальнем

Уголке вселенной, где чёрные дыры,

Ни как перехватывало дыхание

От чего-то главного, что теперь – на периферии.

Всё стёрлось. Луна в черноте – как замазка.

И проку от неё – что от волшебной лампы,

Когда давно уже закончена сказка,

И не у дел ни сказитель, ни сам ты.

* * *

Из внутренних глубин взойти,

в который раз,

Чтоб посмотреть, как отцветает лето,

Как времени сгорающий запас

Готовит к взлёту сердцевину ветра,

Как жизнь идет, чтоб кончиться впотьмах

И за окном оставить скрип скамейки,

Как вечности блуждающий размах

Споткнётся на случайном человеке.

Летит звезда в пробоину тепла,

Оттуда сумерки нещадно хлещут.

Ночных жуков горящая зола

Палит траву срисованную с трещин.

Приливы ночи сносят небосвод,

Сооруженный всуе смертным богом.

И высота приветствует полёт,

И глубина болит его итогом.