Виктор Каган

^{(с) 2006}

***

Молодость ли отпускает, тянет ли лапы старость?

Впрочем, какая разница? Есть только то, что есть.

Хлопнули ставни … времени неукротимая ярость

Кожу с лица снимает, с крыши срывает жесть.

Сколько ещё перегонов до остановки конечной

Во поле чистом, над пропастью или в глухом тупике?

Впрочем, какая разница? Корюшки дух огуречный,

Запах последнего снега, солнечный зайчик в руке.

Что-то душа бормочет. Вслушаешься – околесица.

Блажь, благодарность, проклятие или благая весть?

Впрочем, какая разница? Спущена с неба лестница.

Стало быть, просто надо на посошок присесть.

***

Я, пасынок державы дикой

                                    С разбитой мордой …

                                                Иосиф Бродский

Всего-то – пригоршню холодной

Воды ручейной,

Сводящей зубы и свободной,

Как я, ничейной,

И на поляне бабьим летом,

Надвинув кепку

И согреваясь тихим светом,

Уснуть некрепко,

Под шорох крыл утиной стаи

Врастая в землю,

Люблю которую и знаю,

Прильнул и внемлю.

Всего-то – нежность гоноболи,

Грибного духа,

И паутинка давней боли

Окружность слуха

Щекочет глупой повиликой,

Взрезает хордой.

Я, пасынок державы дикой

С разбитой мордой,

Всего-то и хочу, что мига

Прикосновенья,

Когда открыта Божья книга

На откровенье,

Где мир ещё страницей белой,

Канвой суровой,

Где нет ещё удела дела,

А только Слово.

И, сказочник эпохи, пьяной

От многой крови,

Делю покой с лесной поляной,

Кепарь на брови.

***

Собираясь бросить курить, покупаешь новую пачку.

Собираясь кому-то занять, влезаешь в кучу долгов.

Собираясь ускорить жизнь, впадаешь в долгую спячку.

Собираясь в Страну Чудес, попадаешь в Страну Дураков.

Растирая краски теней, создающих портрет света,

Над пустым, как пустыня, листом, копошится свечи язычок.

Пролетают тысячелетия, в миг вмещая годы и лета,

И цикад переводит на русский домашний сверчок.

И если целишься в будущее, а попадаешь мимо,

Туда оглянись, где плачут ласточка и кулик, 

Где ты забываешь любимым напоминать, что любимы,

И  жаждой пересыхает живительный твой родник.

***

Мы на своём – на человечьем,

А птицы на своём – на птичьем,

Тоскуем о любови вечной,

Её Высочестве, Величье.

Покуда боль не давит плечи,

Поём, не ведая приличья –

Пичуги на безгрешном птичьем

И мы на грешном человечьем.

ХАНУКИЯ

"За чудеса и за спасение,

и за могучие деяния, и за избавление,

и за войну, которую Ты вел,

защищая наших отцов в те дни.

Благодарим Творца за то,

что передал

сильных – в  руки слабых,

многочисленных – в  руки малочисленных

и преступных – в  руки праведных"

1

Столько в мире всякого сора,

Столько боли и столько зла.

Храм изгажен. Пуста Менора.

Хрюк свинячий. Черна зола.

Но покуда живём, покуда

Хоть один остается еврей,

Совершается тихое чудо

Возрождения восемь дней.

2

Для чуда нужно так немного –

Елея склянка и душа,

Что замирает, не дыша,

Бесстрашно отзываясь Богу.

И светит восемь дней елей,

Которого и на день мало.

Поспели латкес. Так налей.

И пусть звучит Меноры скала.

3

Господи, что это снова не спится?

Что за причуда стучится в висок?

Чистое масло светло золотится,

Вздохом Твоим восходя в огонёк.

Теплится тихо ночная лампада.

Лунные блики стоят у дверей.

Боже, ты плачешь? Не надо, не надо!

Я припасу Тебе свежий елей.

4

Один на всех – иначе он не Бог.

Но век за веком дети Антиоха

Рисуют свастики на стенах синагог –

Здесь ни при чём ни климат, ни эпоха.

И век за веком пишут восемь свеч

Тенями на стене одно посланье:

О, не перечь желанию сберечь

Не тело – душу и её дыханье.

5

Зажигая свечу, ощущаешь ли сердцем

Не желание рюмки под пончик горячий,

А дымящийся кровью Бабий Яр и Освенцим,

Изверженье вулкана любовью и плачем?

Зажигая свечу, как последнее чудо

Возжигали, не зная о том, маккавеи,

Оглянись – за спиною стоит Иегуда.

И слеза по щеке чистой каплей елея.

6

"Ми камоха баэлим, Гашем!"

Будет день – и мы очистим храмы.

Зажигает свечи Яд Ва-Шем –

Память на краю кровавой ямы.

Трижды в день я повторю слова.

Трижды в день Творец меня услышит.

И на пепле, на костях трава

Огоньком зелёным в небо дышит.

7

Ни иврита не знаю, ни идиш,

И по-русски читаю Кадиш.

Хоть ты всё это, Боже, видишь –

Не осудишь и не оставишь,

Не унизишь меня, жалея,

Не припомнишь дури и вздора,

А подаришь склянку елея,

Чтоб не гасла моя Менора.

8

В тихом пламени свечном

Растворяется неверье.

Вечер тихо скрипнет дверью.

Тени света за окном.

Замираю, не дыша,

Внемля голосу из храма.

Вытирает слёзы мама.

К небу тянется душа.

ПЕТЕРБУРГ.  ВСТРЕЧА

1.

Сырые ломти питерского неба

Желанны, словно в детстве ломоть хлеба.

Посыпать солью – вот тебе и пир.

Я столько лет под этим небом не был,

Что не пойму уже, где быль, где небыль,

О чём молчит, глядясь в Неву, ампир.

Жужжат в подъездах слухи, будто мухи.

Жму кнопки, но звонки слепы и глухи.

Забиты двери временем былым.

А если и откроют, то старухи

В тенях своей беспамятной разрухи,

И не припомнят гостя молодым.

Листаю я воспоминаний святцы,

Не веря в чудо ... Но ведь может статься ...

Не станется. Всё будет так, как есть.

Дворами бесконечными скитаться

И возле бака с мусором остаться,

Как сорванная ветром с крыши жесть.

Бомжи проходят мимо вереницей,

И чудятся средь них родные лица,

Но не окликнуть, не заговорить.

Мутна минувшей жизни роговица...

Но тут поймёшь, что всё это лишь снится,

Что ссохлись губы и что хочешь пить ...

2.

Багровый круг балтийского заката

На шпиле церкви. Апассионата

Сгущенья дня до вечности. Мираж

Качающихся в Мойке отражений

Домов и неба. Мягкий карандаш

Кладёт на город розовые тени.

Ты говоришь ... А что – не разберу.

Мне кажется, что я сейчас умру –

Какое счастье умереть от счастья,

Чтобы воскреснуть утром, закурить

И чувствовать, как тихо вьётся нить

Со-бытия, со-знанья, со-участья.

Вдоль Мойки ... вдоль Фонтанки ... не спеша ...

Пить воздух из небесного ковша

По-питерски слоистый, как когда-то,

Настоянный на корюшке, весне,

И думая, что всё это во сне,

Щекою ощущать тепло заката.

И до утра на спуске у Невы

Быть с нею то на «ты», а то на «вы»,

Как с женщиной за миг перед признаньем,

Когда ещё кружится голова

И тайным смыслом полнятся слова,

И нежность чуть испугана желаньем.

3.

Я думал – всё прошло, и навсегда

Ушла меж пальцев память, как вода,

Влилась в Неву и в небо воспарила ...

Но полночь, будто лист, белым-бела,

И память пишет, как жила-была,

Когда всё было и ещё не сплыло.

И снова, словно много лет назад,

Мне открывает душу Летний Сад,

И неба свод прозрачен, чист и прочен,

И лабиринты питерских дворов

Выводят на звезду Пяти Углов,

И жизни срок на жизнь не укорочен.

Но мне пора ... И ты меня прости,

Всплеснув мостами, молча отпусти

На все четыре ... Дождик плачет нудный.

Простишь, отпустишь и опять простишь,

Преломишь хлеб и молча приютишь ...

... А я приду, как сын приходит блудный ...