m r o m m . c o m                    Стихотворения_и_поэмы

Марина Генчикмахер

Поэзия Первого периода

 

Марина Генчикмахер (Лос-Анджелес, Калифорния)

 

mromm.com

Содержание                                 

Ангел-хранитель.. 2

Музыкант.. 2

Я себе построю домик.. 3

На киевском пляже над сонной рекой.. 3

Коты опять выходят во дворы... 4

Может оно и к лучшему, что неудачница.. 4

Листья пожелтели. И созрели.. 5

Антуанетта.. 5

Александр Аркадьевич, как там Париж?. 6

Ты хочешь покоя, уставший философ, поэт.. 7

Мария.. 7

То, что они не допели, нам не допеть.. 8

Игры в счастье - жуткая беспечность.. 8

Ко мне опять пришла издалека.. 8

 

 

Ангел-хранитель

 

Ангел-хранитель! Храни меня в дождь и стужу!  
Господи, что абсурдней твоих затей?  
Как ты послал охранять наши злые души  
Самых наивных, нежных своих детей!  
 
Им, эфемерно чистым, почти крахмальным,  
В грязные груды нестиранного белья.  
Ангел мой плачет, когда я дышу нормально.  
Как же он выживет там, где заплачу я?  
 
Остроугольно-праведный, он не знает  
Сколько навоза нужно для пышных роз.  
И технология счастья у нас иная.  
Нужно уметь крутиться, чтоб жить без слез.  
 
Что ему мерить небесным своим аршином?  
Как уберечь стерильность в потоках лжи?  
Я-то срослась с эпохой - стальной машиной,  
Жадно сосущей соки моей души.  
 
Трудно придется,- я зубы оскалю, взвою,  
Но не позволю жизнь оборвать, как нить.  
Ангел-хранитель плачет над головою.  
Ангел-хранитель! Как мне тебя хранить?

 

К содержанию           |          Все поэты

 

Музыкант

 

Увертюра закончена. Звонкий этап её прожит.  
Тает лёгкая грусть. Иссякает прозрачный ручей.
 
Нарастает мелодия суше, серьёзней и строже,
 
И отточенней жесты, и твёрже глаза скрипачей.
 
 
Никуда не уйти от уверенно-сдержанной мощи.
 
Всё пронзительней скорбь. Все томительней страстная дрожь.
 
Музыкант! Не сорвись! Не поверь, что живущие проще
 
В суете обретут то, что ты никогда не найдёшь!
 
 
Все стремительней темп. Непокорно растущая лава
 
Отметает смычки, разрывает гудящую медь.
 
Чем себя удержать на струне между срывом и славой
 
И пропеть то своё, что другой не сумеет пропеть?
 
 
Твой момент наступил. Начинай своё горькое соло.
 
Запрессуй в него то, что сжигает твоё существо.
 
Это счастье твоё. Разве счастье бывает весёлым?
 
Напряжённая острая боль,- а взамен ничего.
 
 
А потом пусть басы прозвучат будто поступь понуро.
 
Как натруженный гул опустошенных старых сердец.
 
Но сквозь скорбь, как ручей, вновь пробьётся твоя увертюра.
 
Неужели и впрямь ты решил, что бывает конец?

 

К содержанию           |          Все поэты

Я себе построю домик 

* * *

 

А хочешь, я выучусь шить...

В. Долина

Я себе построю домик  
В поле у реки.  
Стол, кровать, открытый томик,  
В томике стихи.  
 
Добрый муж, ребенок сонный,  
Клумба у ворот  
И спокойный, монотонный
 
Хоровод забот.
 
 
За окном река струится
 
В русле из песка
 
Будет место, где топиться
 
Если вдруг тоска!

 

К содержанию           |          Все поэты

На киевском пляже над сонной рекой

***

 

На киевском пляже над сонной рекой

Какой-то дремучий, тягучий покой.

Размеренно, медленно, наискосок

Вода наползает на серый песок.

На нас наплывают волна за волной

Ленивая нежность и солнечный зной.

И мы, (или, может быть, это не мы?)

Глядим на облитые солнцем холмы,

На водную рябь и на синих стрекоз,

И все, что за водной чертой,- не всерьез.

Зарыто. Забыто в закрытых домах

На этих размытых сияньем холмах.

А есть лишь извечно нагие тела,

Истома любви и избыток тепла.

Но жидкая бронза старинной реки

Уносит, качая, пловцов за буйки,

И день, растворившись в сияньи, плывет

За прозелень времени в прозелень вод.

 

К содержанию           |          Все поэты

Коты опять выходят во дворы

***

 

Коты опять выходят во дворы,  
Отчаянно орут и громко плачут.
 
В их воплях пыл воинственных аппачей
 
И жалоба неспящей детворы.
 
 
Восторг и боль, безумие и страх,
 
Азарт, который не найдешь в июне.
 
Да, их любовь не розовые слюни
 
Певиц истаявших в прожекторах!
 
 
Луна висит, как круглая печать.
 
Кошачий март законнейшее дело.
 
Беспутство страстью наполняет тело,
 
И главное, что можно не молчать!

 

К содержанию           |          Все поэты

Может оно и к лучшему, что неудачница

***

 

Может оно и к лучшему, что неудачница.

То, что пугает вдали, лишь смешит вблизи.

Не получилась важная дама, дачница.

Есть огородница щеки и нос в грязи.

 

Где-то великие люди творят историю.

Как он далек, этот прежде знакомый круг!

Несколько соток огромная територрия

Для помидоров, петрушки и тонких рук.

 

Солнце горячей бронзой чеканит профили.

Не до кокетства, раздумий и прочих игр.

Жук колорадский опаснейший враг картофеля.

Он полосат, как тигр, и свиреп, как тигр.

 

Тут есть свои достоинства в каждой каверзе.

Теплый подсолнух важнее забытых книг.

Тыква посеяна поздно не будет завязи.

Тыква не роза, а все же какой цветник!

 

К содержанию           |          Все поэты

Листья пожелтели. И созрели

***

 

Листья пожелтели. И созрели

Желтые плоды под сенью листьев.

Вот и к нам приходит, Марк Аврелий,

Время долгих вечеров и истин.

 

Жизнь течет размеренно и строго.

Каждый день растаявший во благо.

Осень, словно легкая тревога,

Шевелит то память, то бумагу.

 

Смутные прозрения, как травы,

Прорастают, созревая к сроку.

Тут не слышен гулкий голос славы,

Но куда слышнее голос Бога.

 

Как незначаще и несерьезно

То, что болью в сердце отдавалось!

Время учит зоркости, но поздно.

Это зоркость, или просто старость?

 

К содержанию           |          Все поэты

 

Антуанетта

 

По вощеным дощечкам паркета

Блики света и дробь каблуков.

Как танцуется, Антуанетта,

На изломе кровавых веков?

 

Кринолины роскошны сверх меры

Элегантно-остры каблучки.

У лощеных твоих кавалеров

Маслянисто-покорны зрачки.

 

Неужели в их жестах картинных

Ты не чувствуешь кровью живой:

Символ равенства нож гильотины

Занесен над твоей головой!

 

Завтра смерть. А над смертью не властен

Ни король, ни святой, ни Христос.

Так танцуй же! Выдумывай страсти!

Пей взахлеб и целуйся взасос!

 

Что там нынче орут голодранцы?

И свобода, и счастье - слова.

Голова закружилась от танца.

Неотрубленная голова!

 

К содержанию           |          Все поэты

Александр Аркадьевич, как там Париж?

***

 

Александр Аркадьевич, как там Париж?

Неужели, всерьез доверяя метели,

Не заметили Вы, что не капает с крыш

И гитарные струны порвать не успели?

 

Вы, за чьими плечами террор и война,

Вы, прошедший эпоху таких испытаний,

Не заметили, как замолчала страна,

Не успели язык приморозить к гортани?

 

Неужели так трудно усвоить простой

Неизменный закон, беспощадный, как стража:

Нас свободою кормят, как рыбу водой,

Чтоб ее оживить перед новой продажей.

 

А тому, кто хлебнув опъяняющий яд,

Не желает молчать и по-прежнему дышит,

Через годы прощания вслед говорят:

Александр Аркадьевич! Как там, в Париже?

 

К содержанию           |          Все поэты

Ты хочешь покоя, уставший философ, поэт

***

 

Ты хочешь покоя, уставший философ, поэт,

Оставивший трон для раздумий пера и лопаты?

Но в шорох созвездий врываются строчки газет,

А в дом твой заходит сменивший тебя император.

 

И мир твой не мир, а лоскутик огромной земли,

Кусочек планеты, где жгут, убивают и давят;

И мимо ограды кого-то недавно вели,

Bозможно к бесславью, а может к бессмертью и славе

 

И кем бы он ни был,- простой человек или Бог,-

Разбитые ноги, оплывший заплёванный профиль,-

Он шёл по одной из земных каменистых дорог,

А эти дороги обычно приводят к Голгофе.

 

К содержанию           |          Все поэты

 

Мария

 

Мария? Какая по счету? И что вам о ней известно?

Сын? Погиб в катастрофе? А, может быть, в Бухенвальде?

Воскресший? Матери верят, что их сыновья воскреснут,

Даже когда в лепешку на спекшемся в кровь асфальте.

Почерк чужой эпохи. Арабская вязь. Орнамент.

Молитвы по телевизору. Наивная чья-то сказка.

Свечи в темных ладонях, скукоженных как пергамент.

Молись обо мне, Мария! Мне хочется выжить. Пасха

Мне хочется выжить, мама, в озлобленном, склочном мире,

Где лица чугун застывший, глаза, как пустые стекла.

Как вечное наваждение,- беспомощный плач Марии.

Второе тысячелетие, а кровь еще не просохла.

 

К содержанию           |          Все поэты

То, что они не допели, нам не допеть

***

 

То, что они не допели, нам не допеть.

То, что они не достроили, нам не достроить.

Где-то к бессмертию-смерти шагают герои

Под колокольную, под непреклонную медь.

Господи, будь! Ради умерших мальчиков, будь!

Небытие ощеряется черным оскалом.

Господи, дай бесшабашную удаль Валгаллы

Тем, кто когда-то сосал материнскую грудь.

Пусть веселятся в неясном, заоблачном там.

Пусть под сумятицу труб и небесных свирелей

Напрочь забудут и песни они их не спели,

И неживые глаза их живых еще мам

 

К содержанию           |          Все поэты

Игры в счастье - жуткая беспечность

***

 

Игры в счастье - жуткая беспечность.

Я в такое больше не играю.

Равлик-Павлик, подари мне вечность

В трубочке, закрученной спиралью!

При запасе мудрого терпенья

Домик-вечность- верная твердыня.

Я хочу глубокого забвенья,

Ирреального, как гул латыни.

Потому, что лишь за партой школьной

Верится бравурной звонкой песне.

Потому, что счастье это больно.

Очень больно, и вот-вот исчезнет!

 

К содержанию           |          Все поэты

Ко мне опять пришла издалека

***

 

Ко мне опять пришла издалека

Божественная легкость мотылька

Под беспощадно жестким птичьим взглядом,

Да рядом смерть, и старость тоже рядом,

И безразличны серые дома,

И холодно, и мир сошел с ума,

И нет приюта в беспокойном мире.

И даже крылья тяжелы, как гири,

И будущее нечем обольстить

Но разве этот легкий трепет даром?

И чем, неужто трубочкой с нектаром

Тоску унять и память подсластить?

Какой нектар, какой пьянящий мед

Заменит этот радостный полет,

Который сам и цель, и воплощенье,

И наважденье, и вознагражденье

За боль, в которой некого винить

Да ничего уже не изменить

Своим покорным сумрачным усердьем,

Но невесомо кружатся века,

И бесконечен танец мотылька

Под жестким взглядом беспощадной смерти.

 

К содержанию           |          Все поэты