m r o m m . c o m Стихотворения_и_поэмы
Содержание
Не до жиру, мой друг, не до жиру...
У каждого свой собственный Пилат
Тикает в ходиках крана вода...
* * *
Не до жиру, мой друг, не до жиру.
Быть бы живу, а смерть не зови.
Жизнь жировки даёт по ранжиру,
как нагреть её ни норови.
И в глаза поглядевши надежде,
ухмыльнувшись: «Быка не дои!»,
мы протягиваем по одежде
ноги, мысли и планы свои.
Сумашествие благополучно,
а с ума всё никак не сойти.
Веселимся, но вяло и скучно.
Водку пьём – и она не ахти.
Пепел стряхиваем на колени,
В тараканьи играем бега.
Не олени мы, друг, не олени,
Хоть не лезут под шапку рога.
Счастье нас с понятыми не ищет,
по пятам, как гусак, не бежит.
Только в лёгких разбойники свищут
и скелет между книжек лежит.
Ликом вниз на капусту положен,
как ведётся давно на Руси,
помоги нам, таинственный Боже,
если ты ещё, Боже, еси.
1
Сорок печальный, сорок проклятый,
сорок растерянный, сорок святой,
сорок невинный и виноватый,
сорок кровавый, сорок простой...
День за три года, год – за полвека.
Жизнь – паутинкой в горящем лесу,
лучиком сквозь обожжённое веко,
жилкой височной дрожит на весу.
Сорок весёлый хрупкой пластинкой
хрустнул под болью чёрной луны.
Мальчик выходит, взмахнув хворостинкой,
против быков разъярённых войны.
2
Тогда, в свои шестнадцать лет
шагнувший в пекло преисподней,
он, Божьей милостью поэт,
мудрее был, чем я сегодня.
Напластование времён
я чувствую душой и кожей.
Старею, стало быть. А он –
он и сейчас меня моложе.
***
У каждого свой собственный Пилат!
У моего есть имя – это Совесть!
Ольга Моисеева
У каждого свой собственный Пилат!
Я согласиться с этим был бы рад,
когда б вы не назвали имя – Совесть.
А это уж совсем иная повесть.
Пилат – от кесаря. Чинуша. Бюрократ.
И если я пред ним и виноват,
то совесть мне за это не пеняет –
она совсем другую правду знает.
Да если б не распятие Христа,
кто б помнил про Пилата? Мелкота,
ну, губернатор, секретарь обкома...
Кто до него был? Имя вам знакомо?
Невинного распять приговорен,
вы помните, как мучается он,
как совесть разрывает болью темя,
а надо не с Га-Ноцри – надо с теми,
и он не Гамлет: «Быть или не быть?» –
не философствовать поставлен, а судить.
Служака – он выносит приговор,
а совесть продолжает разговор,
корит, напоминает, будит ночью,
когда Га-Ноцри перед ним воочью
и глаз не спрячешь от его лица...
Пилат – от кесаря.
А Совесть – от Творца.
***
Звон цикад. Топочет ёж.
Тенью смыло кровь заката.
Время вспять не повернёшь,
не вернёшься в то когда-то,
где мгновенье тишины
в слове, птицей промелькнувшем,
и уже предрешены
сожаленья о минувшем,
возвращения в давно –
Надо было...
Было ль надо?
Было так, как быть должно –
и отрава, и отрада,
сладкий сон и горький стыд,
ложь и правда, слабость, сила,
всплески счастья, бедный быт...
Что ж талдычить: «Надо было»?
Что былое ворошить,
что мешать золу в камине
и унынием грешить,
сто рублей ища в полтине?
Ночь прильнула к тишине,
пятачок луны в окне
и к могиле льнёт могила.
Надо было... надо было...
***
Тикает в ходиках крана вода.
Время по капле вливается в Лету.
Вот и ещё одна песенка спета.
В утреннем свете тает звезда.
Выдоха шёпот растаял в тиши –
зеркало неба не запотело.
Не шелохнётся усталое тело.
Выпей, а хлеб воробьям покроши.
Весело серым крошки клевать,
счастьем встречая всякую малость.
Спросишь кукушку – сколько осталось?
- Сколько сумеешь не забывать.
***
Что должен – отплачу,
что не успел – отплачу.
По росту, по плечу
себе я век назначу.
В нём главные слова
легки, просты, глубоки,
серебряна канва
и серебрятся строки
из-под прикрытых век
задумчивого Бога.
Серебряный мой век
без точки, без итога.
В эпоху болтовни,
измученного слова
прошу его: храни
от суесловья зова.
И одного хочу –
какая ни поруха,
ему быть по плечу,
по росту и по духу.