m r o m m . c o m                    Стихотворения_и_поэмы

Эдуард Прониловер

СТИХИ НОВОГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

ИЗ КНИГИ «ИЗБРАННОЕ» И ДРУГИЕ

 

Эдуард Прониловер (Лос-Анджелес, Калифорния)

 

mromm.com

Содержание                                 

УТРО В ДОЛИНЕ САН-ФЕРНАНДО.. 2

ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ.. 2

ДРУГУ.. 3

ЧЕРНОВИК.. 4

НЕЛЕГАЛКА.. 6

В КИТАЙ-ГОРОДЕ. 7

ЭКЗЮПЕРИЙНОЕ. 9

БУМАЖНЫЙ ЗМЕЙ.. 9

ЛУНА В САН-МАРИНО.. 10

ДИПТИХ.. 11

НОВООРЛЕАНСКОЕ ТАНГО.. 12

ДАНА ПОЙНТ.. 13

БАНАЛЬНЫЕ СТИХИ.. 15

Глупая капустница.. 16

В ДЕБРЯХ ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМА.. 16

ДИПТИХ О ПОЭЗИИ И ПОЭТАХ.. 17

«Кофейное зерно и чайный лист». 17

ПРИБЛИЖЕНИЕ СТАРОСТИ,  ИЛИ ВОСПОМИНАНИЕ О НОВОЙ ЗЕМЛЕ. 18

 

 

УТРО В ДОЛИНЕ САН-ФЕРНАНДО

 

Я по-аглицки сижу,

на Лос-Анджелес гляжу.

С мандаринового стебля

поднимаются колибри,

по-стрекозьи мир колебля.

Но пропеллеры охрипли.

 

Но поют! Но не погибли!

 

30 июля 2000

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ 

 

                              Оглянись, оглянись, Шуламит!

                              Оглянись, оглянись, –

                              и мы посмотрим на тебя.

                                               Песнь Песней

Так уж исстари ведётся:

синь померкнет, конь споткнётся,

гром небесный прогремит...

Я с тобою, Шуламит.

 

В солнечном круговороте,

в царстве света, в царстве плоти

лик твой, как звезда, горит.

Я с тобою, Шуламит.

 

Это Божьей славы полдень.

Мир твой чист, как мир Господень:

злобы нет и нет обид.

Я с тобою, Шуламит.

 

Палестина ли, Россия...

Только ты – Любовь, Мессия!

Твой Завет меня хранит.

Я с тобою, Шуламит.

 

Город наш святой – из ваты.

Храм сгорит – и твой крылатый

ангел в страхе улетит.

Я с тобою, Шуламит.

 

И пока тебе я внемлю,

небо не оставит землю,

наши раны исцелит.

Я с тобою, Шуламит.

 

Имя... звук чуть слышный... слово,

тихое, как плач Иова.

Или дождь во тьме шумит?

Кто-то шепчет: “Шуламит...”

 

2000

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ДРУГУ 

 

Для нас и царский дом – пустяк,

и милость царского рескрипта.

Куда б мы ни ступили шаг –

нам жжёт ступни песок Египта.

 

Не думали мы никогда

в своём неведеньи беспечном,

что мы, уехав навсегда,

наречьем станем скоротечным

 

у самых дальних берегов,

где блёстки тьмы на горных склонах,

среди языческих богов

и скопища умалишённых.

 

15 июня 2001

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ЧЕРНОВИК

Триптих с послесловием

 

1

снег в полусне

утро прячется розово

белые точки в сером платочке

катя морозова

 

и не так уж темно

у большого сугроба

под зелёной луной

мы с ней ростом с микроба

 

рано ещё

мы дежурим по классу

и всё надо сделать по первому классу

мир так прекрасен

когда первоклассен

ты сам

то есть в первом классе

 

раздаётся школьный звонок

это катин звенит позвонок

у меня раздаётся в ушах

катин шаг

 

 

2

Каньон Топанга. Озеро Бальбоа.

И небо – в рифму – только голубое,

конечно же. Да и по сути так!

Печаль неведомых доселе птах:

у них перо – как детства чёрный штапель.

Ещё вокруг от солнца и воды

мерцают статуэтки белых цапель.

Остаток белой облачной гряды

уже исчез в воде и над водою.

Да и меня, похоже, тоже нет,

как будто я, обёрнутый слюдою,

туда отправлен, где колхоз “Рассвет”

вопит над обвалившимся пространством,

над соцсоревнованием и пьянством,

над жизнью уцелевших на войне –

на той, священной... Я не о вине,

а только о надежде с чёрной метой.

От той могильной пустоты до этой –

лишь океан длиной в авиасон.

 

 

3

Я помню, что когда-то был спасён

в осмеянном и осаждённом граде,

где брат восстал на брата Бога ради.

Но в храме, спину горестно согнув,

молился Ягве мальчик-стеклодув,

один среди всеобщего кошмара... 

Его ладони, красные от жара,

касались лба и чуть прикрытых глаз.

За городской стеной в который раз

вопят с холмов распятые евреи.

 

Но в городе никто не стал добрее.

 

Со мною поминальная еда

из чечевицы,

в ивовой корзине.

Они не отказались от гордыни.

И мальчика лицо как никогда

прозрачно, как киппадокийский камень.

Он еле слышно произносит: “Амен”,

молитву распевая по слогам.

 

Что может Рим? Нас предают свои же.

Всё ближе час, когда в кровавой жиже

от гнева и огня погибнет храм.

 

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ

о том

что случилось потом

я расскажу кате

на закате

возле жизни короткой

как ящерицы прищур

 

возвращаться пора

в основанье в исток в город ур

где никто не слыхал о кремле или римской тунике

но ещё различимы аврама и сары следы

мы пустые страницы таинственной глиняной книги

слепки слепые русской беды

 

2001

 

К содержанию           |          Все поэты

 

НЕЛЕГАЛКА

 

Ешь чёрный виноград,

рассказывай мне сказки.

Две звёздочки горят

в раскрашенной коляске.

 

Я молча пью вино,

бьёт рок по перепонкам.

Тебе разрешено

гулять с чужим ребёнком.

 

Ты славно сложена,

разумна и красива.

Тебе нужна одна,

всего одна лишь ксива.

 

Как старый и большой

тебя заверить смею,

что будешь не с чужой

гулять, а со своею.

 

При всех делах твоих

тебя найдёт, Мария,

такой Хосе, каких

не знала и Россия.

 

А как придёт тот час –

не пожалей конверта.

И обвенчает вас

мой друг отец Фильберто.

 

Всем – радость. А потом

(давай не возражай-ка!)

вы купите свой дом:

бэк-ярд, бассейн, лужайка.

 

Мы будем рядом жить

в долине Полло Локо

и семьями дружить

до старости глубокой.

 

Слезу-то дай сотру.

Зачем нам мыкать горе

в каком-нибудь Перу,

в бунтарском Сальвадоре?

 

А что в моей Москве?

В твоей Гвадалахаре?

Марии стало две.

Шуршат земные твари.

 

Допито всё вино.

Цветут ночные краски.

Блестит луны пятно.

Ни Маши, ни коляски.

 

5 декабря 2001

 

К содержанию           |          Все поэты

 

В КИТАЙ-ГОРОДЕ

                                                                                                Эмме Сергеевой

Я шёл по китайскому городу, то есть

по городу, где есть китайцы, в том смысле,

что в городе этом так много китайцев,

что можно назвать этот город китайским.

 

Вот “ВОШИНГТОН МЪЮЧУАЛ БЭНК” по-английски

написано. А по-китайски – пониже,

поскольку ещё сохранились китайцы,

которым до лампочки этот английский.

 

Они и с китайским не хуже индейцев.

А в банке, опять же, – свои. И в аптеке.

И в офисах разных. А уж рестораны

китайские самые тут ходовые.

 

Здесь три супермаркета есть – три китайских

больших магазина с китайским товаром.

На кассах китайцы стоят с именами

то Стивен, то Кевин, то Анна-Мария.

 

“А что, – говорю, – продаёте, китайцы?”

Они отвечают: “Здесь всё из Китая.

Бери, что душа пожелает, поскольку

в Китае плохих не бывает товаров”.

 

“Тогда, – говорю, – как вы здесь оказались?

Зачем, – говорю, – от хороших товаров

ходить за три моря, корпеть над английским,

вторгаться в чужую культуру, а после

 

обратно в свою из неё исторгаться,

от фабрики грёз получая одышку?

Зачем? – говорю. – Чтоб, ещё без грин-карты,

всё к тем же вернуться хорошим товарам?” 

 

Они отвечали мне: “Жажда свободы

вела нас, товарищ, морями и сушей.

И вот мы достигли поставленной цели:

стоим и торгуем китайским товаром.

 

А ты что за птица? Ведёшь себя скверно.

Пришёл. Не купил ничего. А туда же –

с вопросами лезешь в китайскую душу...

Сначала в своей разберись, в нидерландской”.

 

Я им отвечаю: “Я тоже китаец.

Я тоже приехал за хреном и редькой.

Одно лишь печалит заблудшую душу,

что все иероглифы позабывал я.

 

Ни “минь” я не помню, ни “дао”, ни “лао”.

Ни справа налево, ни слева направо”.

– Учи, – говорят. – Мы тебе не помеха.

А больше от нас ничего ты не требуй.

 

6 декабря 2001

г. Монтерей-Парк

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ЭКЗЮПЕРИЙНОЕ

Для скрипки без оркестра

 

Уснула флора. Засыпает фауна.

Фривей пролёг по центру даунтауна.

Кругом сиянье каменных громад,

как будто надо мною звездопад.

Я медленно вхожу в него звездою,

седою только, а не золотою,

и звёздам говорю: “Теперь я ваш.

Поставьте мой автомобиль в гараж,

и станем жить, как писано в Завете,

пока Адам и Ева спят, как дети”.

 

9 января 2002

 

К содержанию           |          Все поэты

 

БУМАЖНЫЙ ЗМЕЙ

 

Запустим бумажного змея

и будем с тобою одни

стоять, от восторга немея,

как в прежние, ранние, дни.

 

Ведь это ж фанерное дело,

гвоздей самых крохотных горсть.

Трепещет бумажное тело –

небес фантастический гость.

 

Меняются радугой блики,

и каждому – голос свой дан.

Ты плачешь, Змеиный, Великий,

похожий на Сон океан.

 

Нас годы уже не пугают

в больших чужедальних краях.

Повсюду огни зажигают,

весь город и воды в огнях.

 

И мы, кинув прошлое змею,

войдя в ожерелье огней,

забудем с тобой Лорелею,

оставим себе Монтерей.  

 

3 сентября 2002

Апельсиновое графство

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ЛУНА В САН-МАРИНО

                     

Откидного сиденья перина...

Я глаза на минуту прикрыл

и уснул в городке Сан-Марино,

и увидел сквозь росчерки крыл –

 

как из небытия фотокадра,

проявляясь, плывут на меня

очертания гор Сьерра-Мадре,

отделившие ночь ото дня.

 

Ветерок, по-домашнему вея,

отдыхал на полотнах реклам.

И горящие фары фривея

проносились, подобно шарам.

 

А ещё, выходя из неволи

чьей-то памяти полубольной,

за фривеем зелёное поле

возле гор освещалось луной.

 

В неживом фиолетовом свете,

достигающем горы едва,

мы играли с тобою, как дети,

говорили друг другу слова.

 

Ни печали на лицах, ни боли –

вечной радостью лица полны.

Кто бы глянул – два ангела в поле.

Это всё из-за света луны.

 

Не упомнить во сне все детали.

Неуклюжие, помню, смешно

длинноклювые птицы летали,

не клевали с ладоней зерно.

 

Мотыльков голубых фотовспышки

над высокой прозрачной травой.

Спящий ангел в коротком пальтишке,

тихий ветер и свет неживой.

 

Сон минутный недолго продлится.

Исчезает предательский свет.

Мотыльки улетели и птицы.

Слава Богу, что нас больше нет.

 

6 октября 2002

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ДИПТИХ

 

1.НОЧЬ

 

Благословение Творца

на всём. И если мир безлюден –

анфас куриного яйца

так трогательно изумруден.

 

Душа свободна от обид.

В кармане пусто – нету фиги.

И омолаживают быт

в стране, где люди любят книги.

 

Три дела сходятся в одном:

пить водку, любоваться небом

и жить размолотым зерном,

не ставшим ни землёй, ни хлебом.

 

2002

 

2.СОБАКА

 

Когда умрёт моя собака,

то я вослед за ней умру.

И вот, без имени и знака,

летим, как пепел на ветру.

 

Но где-нибудь за чёрной тучей

найдутся белые сады.

Я дам еды ей самой лучшей,

налью божественной воды

 

и, поклонившись, честь по чести,

скажу собаке: "Ангел мой,

споткнулись мы на ровном месте,

но всё равно пришли домой".

 

29 мая 2003

 

К содержанию           |          Все поэты

 

НОВООРЛЕАНСКОЕ ТАНГО

 

Рубиновогорлый колибри

 

живёт восточней Миссисипи,

на крылья лепестки налипли,

в цветах немыслимых, как хиппи.

Он пьёт нектар из чайной розы,

в неё вторгаясь гордым клювом.

Он крошечный совсем колибри,

с рубином в горле, говорю вам.

 

Когда на солнце он летает,

в восторге целый мир немеет:

один колибри в целом мире

летать вперёд хвостом умеет.

Он мудрость древнюю природы

в прозрачном воздухе читает –

поэтому вниз головою

не падает он, а летает.

 

Рубиновогорлый колибри –

 

миниатюра ювелира,

пять с половиной сантиметров –

а тоже вольный сын эфира.

Трепещет лёгонькое тельце –

два грамма или три, к примеру.

Но самое большое сердце

(в процентах к общему размеру)!

 

Так сладко, так отрадно взору,

когда в тишайший час прилива

летит себе он к Лабрадору

вдоль Мексиканского залива.

Зелёный берег Миссисипи.

Красивый штат Луизиана.

Горит рубиновое горло.

Незаживающая рана.

 

Ноябрь 2003

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ДАНА ПОЙНТ

Ире Азаровой

1

Это Бабочкин Сад

в Дана Пойнт.

Каждой бабочки взгляд

будет понят.

 

Дерева да трава,

да ромашки.

Вылетают слова-

первоклашки.

 

Говорю: «Улетай-

те, нас бросьте.

Вы же с неба случай-

ные гости».

 

Жёлто-красный закат

в небе тонет.

Это Бабочкин Сад

в Дана Пойнт.

 

2

Дана Пойнт. Раным-рано.

Луч бежит наискосок.

Белой пеной океана

ярко выбелен песок.

 

Луч зелёный, в воду канув,

освещает водоём.

Мимо спящих пеликанов

мы по берегу идём.

 

Магнетические волны

полнят жизни каждый миг.

Я забыл их разговорный –

да и письменный – язык.

 

Но, прислушавшись к их гулу,

мы увидим над волной

в пятнах радужных акулу,

хвостик рыбки золотой.

 

Спит хозяйство Наутики –

всем особый отдых дан,

потому что это Тихий,

самый тихий океан.

 

3

Белеет парус одинокий

                             Лермонтов

Я щёлкнул, и застыло в кадре

кафе «Счастливый Дровосек».

Играют музыканты кантри

на свежем воздухе для всех.

 

На белых стульчиках уселись

Он и Она преклонных лет.

– Ах, Даг, послушай, что за прелесть!

– Конечно, прелесть, Вайолетт.

 

Сидят себе, как на гравюре.

Он: «Вайолетт...»

Она: «Ужо».

Бог даст, не будет больше бури.

Бог даст, всё будет хорошо.

 

10 – 11 июля 2004

Дана Пойнт, Калифорния

 

К содержанию           |          Все поэты

 

БАНАЛЬНЫЕ СТИХИ

 

Когда-нибудь, в Америке иль дома,

дожив лет до восьмидесяти двух,

я в город попаду, где всё знакомо,

чтоб я не мучил зрение и слух.

 

Вдоль тьмы витрин, сквозь городские чащи,

по улицам из правильных фигур

походкой суетливо-семенящей

дойдя до остановки «Перекур»,

я вдруг пойму, что здесь не знали бедствий,

и возле опустевшего пруда

увижу дом, в котором был я в детстве,

и сад, в котором не был никогда.

 

Глотком вина отметив возвращенье,

я стану жить голодным и нагим,

вымаливая трудное прощенье

не только для себя, но и другим.

 

Твоих пророков древние угрозы

хранят любви остатки и тепла.

Скажи, кому в том прок, что эти слёзы

ещё спасают души и тела?

 

Я в сад войду, в его прозрачный воздух,

сожму опавший первоцвет в руке.

И скажет Бог: «Пора, сынок, на отдых» – 

погладив лунным светом по щеке.

 

20 июля 2004

 

К содержанию           |          Все поэты

Глупая капустница

* * *

Глупая капустница,

крылья зря не снашивай.

Пусть они опустятся

на цветок раскрашенный.

 

Лепестки расплющены,

ярки очертания.

Век, тебе отпущенный, –

здрасьте-до свидания.

 

Горевать не велено:

всё вокруг – случайное.

Ты взлетишь уверенно –

и умрёшь нечаянно.

 

11 августа 2005

 

К содержанию           |          Все поэты

 

В ДЕБРЯХ ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМА

Поэтическая трилогия с удвоением

 

Камю мы нужны?

 

Хоть ночи нежны –

Камю мы нужны?

 

Жизнь – театр про тартар,

Соавтором – Сартр:

Хоть ночи нежны –

Камю мы нужны?

 

23 апреля 2007

 

К содержанию           |          Все поэты

ГЛУПАЯ КАПИС

ДИПТИХ О ПОЭЗИИ И ПОЭТАХ

 

1.      ПОЭТ – СЛУГА НАРОДА

Первыми поэтами были пастухи.

Потом это стало традицией.

День и ночь слова я пас,

год от года,

и словарный спас запас

для народа.

 

 

2.      ЗАЧАТИЕ И РОЖДЕНИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

 

В букварь, в словарь –

бултых, как встарь…

 

Из букв и слов

живая тварь –

царь миров.

 

24 апреля 2007

 

К содержанию           |          Все поэты

«Кофейное зерно и чайный лист»

*  *  *

 

«Кофейное зерно и чайный лист».

Развилка сумерек и тьмы зажгла витрины.

И вальс обворожительный, старинный,

едва начавшись, переходит в свист.

 

Я дверь попридержу, ей дав пройти.

Она мне скажет: «Thanks! The place is so lovely*!»

Я что-то ей в ответ прошепелявлю,

мол, да… не то что дома… взаперти.

 

Мы с нею сядем рядом у огня,

вполне довольные такой случайной встречей;

и речи про такой чудесный вечер,

и всё такое – лезет из меня…

 

Ей семьдесят, а мне – под шестьдесят.

Зато она разведена, и персиянка,

и я завоевал её без танка,

и нам не страшен Ахмадинеджад**.

 

Бразильский кофе персиянка пьёт,

ест пахлаву моя прекрасная Надира

в кофейне посреди пустыни мира,

запаянной в лиловый небосвод.

 

26 – 27 июня 2007

 

* Спасибо! Здесь так мило! (англ.).

** Махмуд Ахмадинеджад – президент Исламской Республики Иран с августа 2005 года, напугавший половину человечества иранской ядерной программой. (Примечание автора для будущих поколений).

 

К содержанию           |          Все поэты

ГЛУПАЯ КАПИС

ПРИБЛИЖЕНИЕ СТАРОСТИ,
ИЛИ ВОСПОМИНАНИЕ О НОВОЙ ЗЕМЛЕ

 

это каменный век на  скале

тишина как в остывшей золе

 

ночь такою же будет как утро

город будет таким же как тундра

 

впали в зимнюю спячку слова

всё заснеженнее голова

 

голоса удалённые льются

легкой изморозью отдаются

 

31 октября 2007

 

К содержанию           |          Все поэты

ГЛУПАЯ КА«Кофейное зерно и чайный лист»