m r o m m . c o m Стихотворения_и_поэмы
Михаил Ромм (Сан-Диего, Калифорния, США)
Содержание
Четыреста лет назад мы виделись
Луна. Чёрная ночь. Голосит койот
По священным законам вашего шариата
Устанем плыть и, воспаряя над веками
«Дуб в дуб»
С. Саканский
Не грех ли – это звать тюрьмою? –
Ты скажешь: грех.
Стук будней где-то за стеною,
Орех в орех.
Не надо ношу или чашу...
Крюк или крест –
Ты вечно стряпал эту кашу,
И каждый ест.
Я воин, проигравший битву,
Убит в упор.
Творю тишайшую молитву,
Но не в укор.
Давай поговорим на равных,
Ведь я поэт.
Второстепенных или главных
Меж нами нет.
Мы пасынки одной утробы...
Водой, огнём
Давай лечиться от хворобы,
Давай вдвоём.
Довольно корчиться в пелёнках,
Права качать.
Я так устал в твоих потёмках
Чревовещать.
8 сентября 2006 года
Заиграй-ка балалайка,
Время – без пяти.
От клондайка до клондайка
Сорок лет пути.
Через пять минут я вырвусь
И – на млечный путь.
Там зима и жуткий минус,
Замерзает ртуть.
Нам, всезнайка-балалайка,
Льда не расколоть.
Забирай-ка из Клондайка
Ледяную плоть.
6 сентября 2006 года
* * *
Четыреста лет назад мы виделись. Это было
Настолько давно, что плоть рассыпалась, став золой.
Земля тяжела, она заброшенная могила,
И неба над нею нет, а только туман густой.
Я встретил тебя вчера – как в пямяти тяжко рыться! –
Потом наступил провал в четыреста чёрных лет.
Каких ты была кровей!.. Прости меня, я не рыцарь.
Вот камень – твои стихи – на шею мне амулет.
23 октября 2006 года
* * *
Поэт сказал, что ямб давным-
Давно неинтересен.
И предложил: «Стихом иным
Давай покуролесим.» –
Мастак ходить в дремучий лес,
Лежать на галсе…
А я плетением словес
Отзанимался.
По ветру больше мне не плыть
Под парусами,
И не плести тугую нить –
Плетите сами.
На сцену вылезу я, чтоб
Со сцены гаркнуть,
И, получив за дело в лоб,
Кровищей харкнуть.
О, до чего же мне смешно –
До смертной боли…
Доколе, Господи, оно?
Скажи, доколе?
10 сентября 2006 года
* * *
Луна. Чёрная
ночь. Голосит
койот.
(Ужинал
падалью.
Голосом воет
отвратным.)
Без тебя –
страшно. Без
тебя трава не
растёт.
Без тебя моё
тело
становится
ватным.
Зажигаю свет,
не гляжу в
окно, ибо там
луна:
Жёлтая,
серая,
тусклая, в
грязных
пятнах.
Приезжай поскорее
ко мне!
Только ты
одна
Песню
сумеешь
спеть среди
голосов
невнятных.
31
мая, 27 июня 2007
года
* * *
По священным законам вашего шариата
За всё хорошее и за год вперёд
Меня объявили персоной нон-грата,
И теперь за версту крамолой прёт.
Ничего смешного. Болею проказой,
И все шараются, как от огня.
Хожу небритый, чумной, чумазый,
Нечистая сила пасёт меня.
Будьте любезны, а ну, расступитесь,
Дайте пройти между вами, а то
Испачкаю вас, благородный витязь,
Иль ваше, мадам, задену манто.
Теперь мне дорога везде открыта...
На берегу оставляя сталь,
Я поудобнее устраиваюсь в корыто
И уплываю – в дальнюю даль.
28 января 2007 года
Однажды ваш покорный Ромм,
Что проживает за бугром,
Поехал на аэродром
В конце недели.
И – в самолёт, а там – в Нюарк,
А там – в автомобильный парк,
Там рыжий клерк мне ножкой шарк,
И полетели!
Я ехал долго по шоссе,
По самой левой полосе,
Спешил, видать, давил на все
И доигрался.
Хотя, авария была
Легка: не выбито стекла,
Всего-то – вмятина крыла...
Я вновь помчался.
И ехал снова по шоссе,
Судьбу везя на колесе
Во всей, как говорят, красе,
Припудрив рыло.
Что будет завтра? А пока
Я был здоров, как сын полка,
И не дрожало у виска,
Легко так было.
И вот, приехал. Там поют.
Там было славно, был уют.
Привет, привет! Я тут как тут! –
Ещё не поздно?
Не поздно! Сколько светлых лиц!
Я про ворон и про синиц
Читал стихи и падал ниц
Вечерний воздух.
Пошёл поспать уже к утру,
Подумав: лишь глаза сомкну,
Назавтра с горкой наберу
Я впечатлений...
О, если б знать я только мог,
Что мне готовил завтра рок,
Что в наказанье приберёг
Жестокий гений.
Назавтра был нарочный час,
Явился он, не постучась,
Я не признал её тотчас,
О, злая шутка!
Вот, целый день: стихи, концерт,
Куплет, катрен, сонет, терцет...
Я раб, ничтожный, жалкий смерд,
Мне было жутко.
Костёр горел, стихи лились,
Я таял, превращался в слизь,
И говорил себе: пригнись,
Не покалечься!
Но сил не мог найти, чтоб встать...
Теперь уже не описать,
Как сам в себе почуял тать,
Почуял нечисть.
О, сумасшедший, дикий бес!
Зачем ты в пенсильванский лес
Пришёл? Чтоб в магии словес
Я выл волчицей?
Зачем тебе моя душа?
В ней гниль, короста и парша,
С неё возьмёшь чего? – шиша,
Притом сторицей.
И вот, вернулся я домой –
Мертвец, но плакал, как живой,
И тосковал... О, Боже мой,
Достойна ада
Тоска... Здесь камни, и опять
Пришла пора их собирать...
Устал глаголы рифмовать...
Но надо, надо...
22 сентября 2006 года
* * *
Ты рухнула с неба? (Березин злорадствует: «С дуба!»)
А грешное тело – почти тавталогия это.
...За окнами ливень куражится: «Любо, не любо...»
Отдай мне всё то, что осталось, ведь песня не спета.
Ты помнишь, конечно, тебе говорил я сегодня:
Латунью латать это зыбкое золото – страшно.
Куражится ночь у кострища, бесстыжая сводня,
Легко ли сказать «навсегда»? Но другое – не важно.
О прошлом печалиться – дело нехитрое, верно?
Где не было неба, там было в избытке тумана.
Куражится нечисть. Дай срок, и забудется скверна.
Гляди на неё с Эвереста (хотя бы с Мон-Блана).
31 октября 2006 года
1. Туда
Я стал забывать, как ты кокетничала с друзьями,
Как пахли твои волосы, лицо и грудь.
Трясет самолет, шатает в воздушной яме,
И я вспоминаю: клондайк... замерзает ртуть...
Но скоро случится то, что случится скоро,
Ибо октябрь на дворе, ибо ты, наконец, прилетишь,
И будет нам в волю мажора, в волю минора...
Ты помнишь? - Из душа ты мокрая выйдешь, как мышь.
2. Обратно
Аэропорт пуст.
Я опускаю бюст
В кресло. Слышится хруст.
Кости мои хрустят
Все – от шеи до пят.
Ем. Поглощаю яд.
Яд проникает внутрь,
Словно рука – в кудри
Твои....
В этой пустыне, тундре,
В этих песках, сугробах
Мы размышляем оба
О жизнях высоколобых,
Которых нам не досталось,
(Жалость, какая жалость!)
Поэтому мысли – шалость.
В мыслях туман, там пусто,
Проку от них не густо.
Всё,
Перехожу на чувства.
2-4 октября 2006 года
Краем глаза я вижу
Бесконечность, а в ней
Одинокую хижину
В теснении дней.
В этой хижине вижу я
Не просто уют:
Там до вечности ближе,
Чем всегда было тут.
В окружении лиственных
Молчанье храня,
Помолюсь я за близких:
Уважайте меня!
А животного мира
Мне не нужно, пока
Моя самая милая
Течёт здесь река.
Что случится назавтра,
Знает тот, кто предрёк
Мне в том августе с запада
Лететь на восток.
Не твердите про «химию»,
«Психический шок».
Выбираю стихию,
В какой бы я мог
Быть свободным от варварства,
Разврата, измен...
А ещё – эмиссарства
Мне чужих ойкумен.
25 сентября 2006 года
* * *
Устанем плыть и, воспаряя над веками,
Не Водолеем воду лить, а выть волками.
Но я медведь, моя дремотная берлога
Могла б глядеть на появленье Козерога.
Дыши, медведь, легко, свободно, чисто, ровно
На неземное молоко, Луну и Овна.
12 сентября 2006 года