m r o m m . c o m Стихотворения_и_поэмы
Содержание
ИЛЛЮСТРАЦИЯ К ТЕОРИИ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
17 декабря 2006 г. по телеканалу «Культура»
была показана телеверсия вечера поэзии
в Политехническом музее
Собираю осколки вчерашнего вечера,
Позднего вечера, скорее ночи.
Там, среди прочего разного нечего,
Нечто одно – очень и очень.
В чёрном ящике – вечер поэзии.
В мерцающем свете – судьбы и вехи,
Меченый ранами и порезами
Вечер поэзии в Политехе.
Слова переплетены, скручены, свиты
В хлёсткие, бьющие, жгучие плети
Или, напротив, утрамбованы в плиты,
Где вперемешку и те, и эти.
Слова обжигают жидким гелием,
Жалят остриями ножей и вилок,
Давят и бьют клокочущим гейзером,
В лобные доли, в уши, в затылок.
Развить, расплести, разобрать на кусочки,
Домыслить, додумать, добраться до смысла!
Но нет, не угнаться – одни заморочки
На стрелках часов безвольно повисли…
Титры бегут… Сновидения, где же вы?
Клочьями мысли – как обезьяны.
Вымотан, выжат. Обнажённые нервы –
Словно пружины вспоротого дивана.
Морда в осколках ночного лего,
Чёрные искры скрежещут под лезвием.
Чёрный декабрь. Отсутствие снега…
Что-то такой слишком много поэзии.
***
Поэт загляделся на старость,
на беды и на болячки,
и вот – в таком настроенье
взял ручку и сел писать.
А где-то неподалёку
поэзия проходила,
и было ей до поэта
ну, просто, рукой подать.
А он её не заметил,
увлёкшись, мусолил старость,
все беды и все болячки,
весь ржавый металлолом.
Посыпав голову пеплом,
заглядывал в злое завтра…
И скрылась она из вида,
его не задев крылом.
***
Порхают взбалмошные мысли
Вольнолюбивым мотыльком,
А то застынут, как колибри
Над полюбившимся цветком.
И опылят, и он дозреет
До спелости черновика…
И вот уж стих победно реет,
Как полноводная река.
***
На дворе – май,
На заре – рай,
В озерке – лещ,
А в башке – клещ.
Да, он из шибанутых,
Из поэтов.
Когда он говорит, минуты
текут куда-то не туда,
и это –
как вифлеемская звезда,
как летом
горстка снега,
как инь и ян, как альфа и омега,
и как иврит
от основанья новой эры
до наших дней, до выбросов химеры
из века прошлого
в сегодня:
все обещанья призрачны
и пошлы,
догнать судьбу у горизонта –
недостижимо.
Поэт – не сводня
судьбы с режимом…
Да, он – поэт. Назначена судьбой
поэту роль Беллерофонта*,
и, пока верен
ему Пегас, не побеждён,
и даст химере
он снова бой.
_____________________
*Беллерофонт – греч. миф. На укрощённом Пегасе он победил Химеру. При попытке взойти на Олимп сброшен Пегасом.
***
Когда-нибудь заботы и болячки
меня подвигнут лечь и не вставать,
роднее леса станет мне кровать,
я буду, как медведь на зимней спячке.
Когда-нибудь… когда-нибудь потом.
Ну, а пока – пока ещё я «жив курилка!»
Вот красное вино, и вот "Горилка".
Чего сидеть перед пустым листом?
Когда-нибудь, быть может, а пока…
Ещё в твоей руке моя рука,
ещё цветут цветы, растут леса,
и по лугам ещё звенит коса,
ещё плывут по небу облака,
и вдаль спешит шумливая река,
и «бабочкой» трепещут паруса…
И за строкой торопится строка.
Половинка луны ослепительным светом сияет
И играет осколками на пропотевшей стерне.
Тень моя отозвалась на эхо случайного лая,
Шевельнулась несмело и тихо пошла по стене.
Задержись, моя тень, не спеши восвояси убраться,
Где четыре стены сторожат вдаль стремящийся взгляд,
Где помехами вдруг ускользающей радиостанции
Отголоски ушедшего сна в голове мельтешат.
Здесь простор, тишина и такой аромат безмятежности!
Серебром отливает деревьев полночный наряд.
И весёлые звёзды о жизни, о счастье, о вечности
С бесконечного неба, подмигивая, говорят.
Задержись, моя тень, на побитой дождями поверхности,
Пока светит луна, пока искры блестят на стерне,
Пока нет мне причин ни в любви усомниться, ни в верности
Той, что спит безмятежно и что-то бормочет во сне.
Я не мальчик уже, я давно обхожусь без пелёнок,
Есть жена у меня и немало друзей и подруг.
Но с годами всё больше и больше красивых девчонок
Замечаешь в метро, и в трамвае, и всюду вокруг.
Почему-то становится их удивительно много,
Даже ужас, как много, ну, прямо, великая рать.
Видно, с возрастом мы уже женщин не судим так строго,
Потому, что не нужно кого-то из них выбирать.
И не нужно заглядывать в душу с трепещущим сердцем
И пытаться добро или зло прочитать по глазам.
Не боясь ошибиться и горько потом разувериться,
Можно просто ценить красоту, отпустив тормоза.
В ближайшие сутки в Москве и Московской
области ожидается переменная облачность,
температура 18-20 градусов, возможны
небольшие кратковременные дожди
Кратковременный дождь
лил всю ночь и полдня
беспрерывно, маня
на природу меня.
Я, конечно, поехал на дачу –
разве мог поступить я иначе?
Разве мог усидеть я в московском тепле,
если там урожай без меня на земле,
весь в парше и в коросте, лежит и гниёт
и отходную песню печально поёт?
***
Такой паразит –
моросит, моросит…
А где-то в лесу – мухоморы,
красные, как помидоры,
в крапинках белой парши –
ух, до чего ж хороши!
Их любят ветвистые лоси,
задумчивые, как осень.
А где мухоморы – там белые,
увы, без меня – переспелые.
Я слышу: счастливые лоси трубят –
наверно, им встретилась стайка опят.
Возьму сапоги, нацеплю капюшон,
плевать, если буду немного смешон.
Мне слышны призывные звуки трубы.
Пускай моросит – я иду по грибы!
Желтоклювый хамсин
налетел белохвостой орлицей –
сушит грудь и калёным железом сжимает гортань…
А средь грустных осин –
тех, которым дарил я страницы, –
голубой ветерок кучерявит листвы филигрань;
а просторы морей
бороздят бирюзовые бризы,
освежающей влагой целуя борта кораблей,
но косматый Борей,
для заблудших готовит сюрпризы,
для летящих домой с чужедальних болот журавлей.
Дайте влаги глоток!
Хоть немного живительной влаги!
Я воспряну душой в золотом Гефсиманском саду.
И возьму я листок
самой белой и чистой бумаги
и оттаявшим сердцем слова об отчизне найду.
Пусть борей, пусть хамсин,
пусть муссоны с пассатами вкупе –
мне пора из страны, где бушует оранжевый зной,
в мир берёз и осин –
хоть на крыльях, хоть в ведьминой ступе –
с журавлями, ветра, отнесите бродягу домой.