m r o m m . c o m Стихотворения_и_поэмы
Владимир Ромм (Москва, Россия)
Содержание
Это неожиданная тема в творчестве Владимира Ромма. Прочитал, и дыхание перехватило, глаза заблестели от слёз: люди, упомянутые в тексте, – мои ближайшие родственники. Я вспомнил рассказы и образы бабушки, деда...
* * *
Однажды, когда в 1941 году началась война, но деда в армию не призвали (по состоянию здоровья из-за порока сердца), он сказал жене: «У нас набирают дивизию народного ополчения. Как ты думаешь, может, мне записаться?»
Бабушка ответила: «Ты сам должен принять решение. Но я бы пошла». Ей тогда был 31 год, двое четырёхлетних детей на руках и престарелые родители. Дед записался ополченцем, начал службу рядовым финансового отдела (он был финансист по специальности). Под пулями на переднем крае был недолго, только в начале войны. Вспоминал, что разносили деньги солдатам прямо в окопы. Закончил службу в Кеннигсберге старшим лейтенантом.
Семья до войны жила в Москве. ЦСУ (Центральное статистическое управление), где бабушка работала, эвакуировали в Томск. По дороге их поезд бомбили фашисты. Бабушкина мать прятала внуков под лавку и прикрывала их своим телом. Во время бомбёжки её ранило осколком. Осколок так и остался в её теле до конца дней. Под новый 1944 год её зять, а мой дед, приехал с фронта в отпуск. Дело было уже в Москве, по возвращении из томской эвакуации. Вся семья сидела за большим столом, пели военные песни. С престарелой бабушкиной матерью случился разрыв сердца прямо за столом во время пения. Так она и не дождалась Дня победы.
В эвакуации семья боролась за выживание, как все. Бабушка рассказывала мне, как она уходила на работу, а маленький Володя уговаривал: «Ты не беспокойся за меня, только один кусочек хлебушка оставь, и всё».
* * *
Однажды я получил от дяди Владимира Ромма его новые стихи. Вспомнились дед и бабушка, её дрожащий голос, когда рассказывала о войне, эвакуации, «злодее» Берии и «больном» Сталине, и Томск, и всё то, чего здесь не передать, а можно было прочитать на лице бабушки, которого тоже давным-давно нет.
М. Ромм
Там, где-то там была война –
За сотней рек, за тыщей речек.
А здесь – невидный человечек –
Веснушки и волос копна.
А где-то там была война,
И дяди падали на бруствер.
А в доме – комнатка тесна,
И со жратвой, увы, не густо.
Там, где-то там была война,
Шли «Мессеры» с смертельным грузом,
Ломала кости с диким хрустом
Взрывная жаркая волна.
Летали звонкие шмели
Туда-сюда с противным свистом…
А здесь – «метр с кепкой от земли»
Строчил из палки по фашистам.
А здесь – такая тишина!
И здесь, горбушке лишней рада,
Встречалась мать печальным взглядом
С голодным взглядом пацана.
Ходил мальчонка с бабкой в сквер
За лебедою и крапивой.
Лохматый, страшный старовер
Возил им Томь на кляче сивой.
Плескалась томская вода
В огромной водовозной бочке,
И водовоза борода
Смешно тряслась на каждой кочке.
А здесь – такая тишина…
Трещат дрова в казённой печке,
И слабый отсвет сальной свечки
Едва доходит до окна.
В стекле морозном – луч звезды,
Плывут в глазах солёных строчки,
Томятся щи из лебеды,
И мама штопает чулочки.
Взгляд застилает пелена –
Тут, рядом, по кому-то тризна…
Но ждали, ждали, ждали письма
Оттуда, где была война.
Там умолкали соловьи,
Там пот и кровь, и спирт из фляжки…
И буквы первые свои
Малыш карябал на бумажке.
Ему б лишь знать про Горбунка,
Про буржуинов и горниста,
Но вот – выводит «Бей фашистов!»
Его несмелая рука.
Война слонялась по лесам,
Дожди сменялись на метели,
И треугольнички летели
По уходящим адресам.
И вот война уже идёт
Всё дальше, всё смелей на Запад,
И долгожданной встречи с папой
Малыш уже в столице ждёт.
…Вдали осталась та беда,
Но доброй памятью красивы
Не только пышная крапива,
Но и тихоня-лебеда.
2003 год