m r o m m . c o m                    Стихотворения_и_поэмы

Давид Шраер-Петров

НЕКОТОРАЯ СТЕПЕНЬ ТОСКИ ПО МЕССИИ

Сборник стихов

 

Давид Шраер-Петров (США)

 

mromm.com

Содержание                                 

ПЛЯСКИ ХАСИДОВ.. 3

ЛЕПЕТ БОГОВ.. 4

НЕКОТОРАЯ СТЕПЕНЬ ТОСКИ ПО МЕССИИ.. 4

Я ТВОЙ ЕВРЕЙ.. 5

ЗАКАТ.. 6

ЕСЛИ.. 6

БИБЛЕЙСКИЕ СЮЖЕТЫ... 7

СЕСТРЫ... 8

ВЕРНУТЬСЯ В СОРРЕНТО.. 9

ЗЕЛЕНЫЕ ПОРУЧНИ МОСТА.. 10

А МОЖЕТ БЫТЬ?.. 10

НОВОГОДНЕЕ. 11

Я УЖЕ НИЧЕГО НЕ ХОЧУ.. 12

В РЕСТОРАНЧИКЕ НАД ОКЕАНОМ... 12

ПУТЕШЕСТВИЕ СО СЛОНОМ... 13

КОЛДУНЬЯ.. 14

МУЗЫКА НЕБЕС. 15

МАНЕРНЫЕ ДЕРЕВЬЯ.. 16

УЛИЧНЫЙ ГУЛЯКА.. 16

ГОЛОС. 17

ТВАРЬ.. 18

НОРДВЕСТ.. 18

МАГИЧЕСКАЯ ЛУНА.. 19

ВЕЧНО ПРИХОДЯЩИЕ. 22

ЗАКАТ НА БЕРЕГУ ТИРРЕНСКОГО МОРЯ.. 22

МЕРТВОЕ МОРЕ. 23

ФИАЛКИ ПОД ЗАБОРОМ... 24

ВНУТРЕННОСТИ СОБАКИ.. 25

ЛЮБОВЬ К СНЕГУ.. 25

ЗАКАТ НАКАНУНЕ ПАСХИ.. 26

НАДО ЛИ ПРАВИТЬ ТЕКСТЫ?. 27

ЛЕТНИЙ ГОРОД.. 27

ВЕСНА В ПРОВИДЕНСЕ. 28

ПЯТНАДЦАТИЛЕТНЯЯ.. 29

МОЙ ПАРИКМАХЕР.. 30

ТРИО ШОСТАКОВИЧА.. 31

ПУСТЫННАЯ ДОРОГА.. 34

ПЕРЕД ГРОЗОЙ.. 34

ЖЕНЩИНА ВЕСНОЙ.. 35

РАСКРЫТАЯ КНИГА.. 35

ДАВНО ПРОШЛА ВЕСНА.. 36

ГРИША ПЕРЕЛЬМАН И ПУАНКАРЕ. 36

ГРИША ПЕРЕЛЬМАН РЕШАЕТ ТЕОРЕМУ ПУАНКАРЕ, НО ПРОВАЛИВАЕТСЯ С РАЗГАДКОЙ КЛЮЧА К ПРОСТРАНСТВЕННОЙ ГЕОМЕТРИИ ЖЕНСКОГО ТЕЛА И ЖЕНСКОЙ ДУШИ 37

ПРОСИТЬ И ПОЛУЧАТЬ.. 38

АВТОМОБИЛЬНЫЙ БЛЮЗ. 38

 

 

ПЛЯСКИ ХАСИДОВ

 

Даже хасиды, когда они пляшут,

плачут, напившись веселого спирта,

брызжут огнями кривляний и слов.

я вырываюсь из тяжких снов:

где ты? спаси! дай мне ветку мирта,

чтобы отбиться от мерзких козлов.

где? по каким окрестным дорожкам

вселенной ты бродишь,

в мой сон не приходишь,

не прогоняешь убийц?

я по товариществу тоскую.

нам бы начать дружбу мужскую.

ты отвечаешь: влюбись!

К содержанию           |          Все поэты

 

ЛЕПЕТ БОГОВ

 

Что он лепечет, лопочет, бормочет,

не может внятно произнести

имя, которое пьет из горсти.

почерк корявый речи слюнявой

как бы не прочитать!

как бы пройти стороной, притвориться:

чучело это?

заморская птица?

или нечистый тать?

господи, как бы мне промахнуться!

весь океан для тебя ухоблюдце,

негде фелюге рыбацкой пристать.

 

К содержанию           |          Все поэты

 

НЕКОТОРАЯ СТЕПЕНЬ ТОСКИ ПО МЕССИИ

 

Некоторая степень тоски по мессии

дополняется суетой сует.

кувшины не могут стоять пустыми:

винцо подавай на обед!

не за тем древние глину месили,

чтобы ты, передернув плечами,

сказала: нет!

я предполагаю причину печали

в том, что мессии потерян след.

он пришел и ушел,

у каждого свой,

покачал плечами,

покрутил головой:

я здесь незванный, чужой.

ну, подумай сама: в желтый день у залива,

в синий солнечный день,

в зеленый мохнатый день балтийской сосны,

он пришел и прошел мимо

нас,

оставляя следычелноки,

почему я сказал: он пришел и прошел мимо

нас?

он пронес

посох свой над твоим золотосинезеленым телом,

он прошаркал над моим перезрелым.

о, конечно, возможно вполне,

что на остроносой волне

он уплыл навсегда.

твой мессия.

мой мессия.

у каждого свой.

я у тебя

твой.

 

К содержанию           |          Все поэты

 

Я ТВОЙ ЕВРЕЙ

 

Когда замерзну окончательно,

прильну к тебе: ну, отогрей,

забудь шагов моих зайчатину.

я твой еврей.

а это значит, мне обещано

грешить и трусить за людей.

приду к тебе: о, моя женщина,

я твой еврей.

в тебе загублено достаточно

навязанных судьбой страстей.

освободись от правды карточной

я твой еврей.

я осознал: в тебе заложена

надежда вековых корней.

страшусь в себе мессии ложного.

я твой еврей.

К содержанию           |          Все поэты

 

ЗАКАТ

 

Три пальмы качаются на закате,

который розов и синь,

как фламинго в гостях у дельфина.

ты меня кинь,

как бутылку, в море эгейское.

там, где афины возносят акрополь,

ты увидишь, кроме бутылки зеленой,

розового фламинго

и голубого дельфина

розовосиний закат,

где три пальмы

перебирает пальцами ветер,

как три лиры.

продолжай свое путешествие,

не отталкивай меня веслом

неудовольствия!

дело в том,

что я пытаюсь родить аксиому:

пока одна душа (твоя)

притягивается другой (моей),

мировой океан не способен

к убийству.

К содержанию           |          Все поэты

 

ЕСЛИ

Если откашливаться изо всех сил

можно выкашлять душу.

тело выйдет на сушу,

отряхнется, как вымокшая собака,

и побежит обследовать необитаемый остров.

тело будет пересекать необитаемый остров,

который станет еще более необитаемым,

потому что выкашлянная душа

останется высыхать в прибрежном песке,

как желтая медуза.

скажем: как желтая мезуза,

прибитая к берегу.

поскорее, поскорее скинь монашеские вериги,

скрученные из узловатых коричневых водорослей.

поскорее, поскорее превратись в афродиту, лилит, еву, айседору, шехерезаду, мою незабвенную маму.

поскорее, поскорее выжми себя из себя, излей, отворись

прямо на медузу

моей души,

прикоснись лучиком крови, урины, слизи к священной мезузе

знаку моего бессмертия.

видишь она шевелится?

слышишь она лает?

чувствуешь она лижет?

жалеешь она скулит?

радуешься она переползает

в тело бездушной собаки?

рваной гиены?

высохшей тоски по дому?

оседлай меня,

стань европой,

мы дома

мы  ашкенази.

К содержанию           |          Все поэты

 

БИБЛЕЙСКИЕ СЮЖЕТЫ

 

Итальянским художникам было легко

рисовать мадонну с младенцем:

триста тысяч первых христиан перенесли

еврейские гены в италию из палестины.

сколько моделей переселилось!

в кривых переулках флоренции

шли навстречу старики в коричневых мешкообразных пиджаках,

в хурритских кепках,

в носатых лицах

и с печальными глазами цвета корицы.

я не знал итальянского, если забыть о дежурных словечках:

ciao! buon giorno! buona notte!

был полдень, вполне голубой над крышами,

которые сходились трапецией наверху,

не пуская итальянское солнце,

создавая эффект молельного дома.

один из стариков замешкался,

начал вглядываться в мое лицо,

засовывать в мешки подглазий мою одежду

и там изучать, как старьевщик.

он узнал во мне мессию?

мне поручено вывести его из полутемного переулка?

мне поручено погрузить его на корабль?

мне поручено вывезти его в палестину?

он столько веков тосковал по мне, молясь в церкви.

К содержанию           |          Все поэты

 

СЕСТРЫ

 

Американкидевочки

одна милей другой

хохочут надо мной.

одна отставленной кокетливо ногой,

другая щекой и верхней губой.

я русский юноша

чуть старше двадцати

пытаюсь на них произвести

впечатление

бонвивана,

эрудита,

светского льва

чтением

рильке

в оригинале.

я русский юноша.

мне нравятся:

их смех,

их ноги,

бедра,

груди,

губы.

К содержанию           |          Все поэты

 

ВЕРНУТЬСЯ В СОРРЕНТО

Миле

Ты хочешь вернуться в сорренто,

в сорренто,

где каждая крыша

бездельем согрета,

где бирюзовое лето?

но песенка спета,

и сладкий мотивчик

несется вдоль моря,

как автомобильчик.

и нету

у скоростистрасти

запрета.

помилуй!

ведь скорость корысть

гордеца.

не плачь и не прячь

золотого лица.

ты плачешь,

а слезы текут на затылке

вином собираясь в болтухибутылки.

ты вся виноградной лозы

двойник,

я любви твоей вечный должник,

твой денник.

склонись, перекинься,

лозой опоясай.

дождемся мы звездного пляса.

тебе, перекинутой за спину,

место найду,

с русалками в петергофском пруду,

где леший строгает дуду.

но как же сорренто и красный фиатик?

из черни тирренского в синь адриатик?

но как же два розовых полукрыла,

которыми ночь расцвела?

да, это альбом с фотоснимками жизни в италии:

амуры летали,

лемуры скакали.

и эти детали

так много сказали,

что твой чемодан на московском вокзале

уплыл за моим на фелюге в сорренто,

где вечное лето

любовью согрето,

где нет от желанья и страха

секрета.

ужель наша песенка спета?

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ЗЕЛЕНЫЕ ПОРУЧНИ МОСТА

 

Зеленые поручни моста

над захламленной речкой.

заброшеные места,

забытые словечки.

и леший, не менее зелен, чем мост,

пророчит нордост.

мессия фольклора,

пророк сенокосной поры,

зачем поволок ты русалку?

ей не до лешебной игры.

она захотела людскую любовь испытать:

влюбляться, страдать, ревновать

и дочек русалорусочек рожать.

ей косы из водорослей обрыдли,

ей хвост ненавистен попробуй его растопырь!

весной женихаться прикатят:

лешак, водяной да упырь.

катись же ты, леший,

бессменный жених,

ко мне гармонист голосистый приник.

я видела, леший, мой вещий сон,

я слышала, леший, мой девичий стон.

К содержанию           |          Все поэты

 

А МОЖЕТ БЫТЬ?

 

А может быть в птичьих глазах,

привыкших смотреть с высоты,

мы выглядим подругому?

поставь статуэтку венеры

а рядом воткни карандаш.

с балкона увидишь кругляш

и пуговку:

я и ты.

каким же почтеньем почтят?

каким же прозреньем прочтут?

каким же презреньем пронзят?

каким же призреньем простят?

а если и прилетят нечаянно заклюют.

ну как же с такой высоты?

тогда вся концепция бред!

и ложь венки и цветы,

и нож лотерейный билет.

не надо (кому?) наблюдать

за мной и тобой с высоты.

не надо (кому?) прилетать

туда, где поверила ты,

что он,

иль она,

иль оно

в нас загодя воплощено.

пока мы с тобою одно,

кувшин, черпак и вино.

К содержанию           |          Все поэты

 

НОВОГОДНЕЕ

 

Мы с тобой родили сына

в давнем городе, в хлеву.

сеном хрупала скотина

и звезда зажглась во лбу.

три служаки появилисъ:

шамес, кантор и раввин,

Божьим именем божились:

будет Божьим светом сын!

он укажет вам дорогу

за моря и за леса.

привыкайте понемногу

верить в чудеса.

город, хлев, друзей, скотину

кинув,

мы с тобой

побрели вдогонку сыну

с голубой звездой.

с той поры бредем в пустыне,

ноги в синяках.

я взываю: где мы, сыне?

небо в облаках.

К содержанию           |          Все поэты

 

Я УЖЕ НИЧЕГО НЕ ХОЧУ

 

Я уже ничего не хочу,

никуда не лечу.

взятки собраны.

я обратную подать плачу.

а бывало казалось: мне все по плечу:

я подковой сгибал убегающий поезд,

я ловил уносящий любимую лайнер.

время тиши пришло, теперь успокоюсь.

время выть на луну и на тень свою лаять.

мне уже ничего от пророчеств не надо,

осыпайте звездную пыль, гороскопы.

помню черное море и кисть винограда,

и большой теплоход уходивший в европу.

о, тогда мы мечтали, и звезды мерцаkи,

и вода закипала у стенок причала,

ты губами дрожащими отрывала

виноградиныслезы и слезы глотала.

о, тогда мы мечтали, чтоб звезды мерцали

нам с тобой на далеком, как звезды, причале.

К содержанию           |          Все поэты

 

В РЕСТОРАНЧИКЕ НАД ОКЕАНОМ

Я сидел у окна в переполненном зале.

Гдето пели смычки о любви.

А. Блок В ресторане.

В ресторанчике летнем играла веселая музыка.

мы сидели вдвоем далеко от оркестра около аквариумаокна.

на песке между темной водой и окном

бугрились снопы океанского мусора,

ковырялась в растениях влажных бессонная чайка одна.

я тебя пригласил подхватить разухабистый танец с фигурами,

рисованьем которых был зал до того увлечен,

что почти не заметил, как чайка,

пройдясь над растеньями бурыми,

обнажила корзинку с младенцем,

которому снился египетский сон.

зал не видел,

оркестр наяривал польку,

зал не видел корзинку

или чтото похожее, впрочем, не о музыке речь,

или чтото похожее на корзинку с младенцем настолько

ты рванулась из зала, о только б мессию сберечь.

но пока пробегала по улиткообразным ступеням,

вышибая подносы, сбивая стаканы, взрывая бутылок толпу,

негодяйкасудьба взыскала давнишнюю пеню,

белопенной волной на песке обозначив тропу.

ни корзинки (это с хлебом корзинка!),

ни младенца египетского (это чайка копошилась в океанском дерьме!)

ты вернулась за столик.

тебе не в новинку!

посмеяться над собственной шуткой

(оказаться в домашней тюрьме).

да какая корзинка!

ты прав: это чайка, и волны прибоя.

да какой там прибрежный песок!

это улицы провинциальной асфальт!

да какая там Книга!

да какой там младенец египетский!

это наши скитанья с тобою

по житейской пустыне, где пророчества чистая фальшь.

31 декабря 2005

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ПУТЕШЕСТВИЕ СО СЛОНОМ

 

Если забраться под брюхо слона,

получится храмшатер.

можно отправится хоть куда,

без компаса и без шор.

а спина будет крышей,

а подбрюшье надежной нишей.

можно храм походный вообразить;

с четырех сторон амулетымезузы повесить,

семисвечник на крыше слона водрузить.

прежде, чем отправиться, надо решить

куда?

прежде, чем решить куда?

надо определиться: где мы?

оказывается: мы везде.

слон трубит в свой пожарный шофар:

оставаться на месте наша судьба.

катится по биллиардному полю желтый еврейский шар,

везде нас сопровождает молитва, гульба и пальба.

К содержанию           |          Все поэты

 

КОЛДУНЬЯ

 

Посреди эстонских лесов,

болот и вересковых кустов

был когдато заброшенный пруд.

или зарубки памяти врут?

здесь жилапоживала

колдунья в дупле.

над прудом летала

на черной метле,

как пчела

на черной игле.

мы узнали колдунью в глухие года,

из которых, казалось, не выбредем никогда.

подавала колдунья

зеленую руку

и приводила к дуплу

дуба иль вяза.

мы поверили сразу,

что это окно в заоблачный мир,

где наши жалобы будут услышаны,

как жалобы, засунутые в щели между камнями

в стене плача.

время летит, жалобы пряча.

время летит, жизнями плача.

время летит, любовью дурача,

время летит, доверие трача.

время, разменянное на пустяки.

капли меда, как медные пятаки,

сладко заглатывать дуплами рта.

вся эта бедная суета

верой в чудесное называлась.

ничего, ничего не осталось

от плотины, пчелы, дупла и колдуньи.

вот ниагара, вот струипадуньи.

черные белки

вместо огнистых.

значит, колдунья, сквозь дырку дупла

в мир двойниковый нас провела.

К содержанию           |          Все поэты

 

МУЗЫКА НЕБЕС

 

Piano concerto #23

исполнялось в день рождения моцарта.

ну, пожалуйста, не смотри

на меня печально.

бемолькой мечется

нотаслезинка,

и праздник был да сплыл.

эй, дирижер, оборви движение

неземной музыки грусть и пыл,

ангельское пение.

это ль не знак,

посланный к нам

две сотни лет с небольшим из вены,

чтобы возрадовался зряк и злак

и оскандалилась измена?

ну же не плачь, моя жена,

моя возлюбленная единоверная.

это январьская ночь пьяна

тем, что звезда полыхает северная.

ей подпевают: лесов клавесин,

рояли полей и струны волокон,

которыми я привязан один

к единственным пенящимся любимым локонам.

правильно сделал моцарт, смешав

радость небесную с вечной печалью.

станет еще драгоценней сплав

ноткитоски с бесконечной далью.

1/2829/06

К содержанию           |          Все поэты

 

МАНЕРНЫЕ ДЕРЕВЬЯ

 

Деревья в лес

идут спиной,

как будто смоляной

глазок

пролез,

а был под шкуроюкорой до этого запрятан.

или глазаопята

хотят поговорить со мной.

деревья говорят листвой.

мне кажется, закон глухой

на этом побережье принят:

услышат и молчат,

глядят из домабашни.

деревья говорят зарей,

горят зарей,

почти вчерашней.

К содержанию           |          Все поэты

 

УЛИЧНЫЙ ГУЛЯКА

 

Принц кружит по улицам спящих фив.

он бросил доступных дворцовых фиф

евнухам на присмотр.

он знает, что нынешней ночью знак

на косяках еврейских лачуг

поставит отряд фараонских писак

красный кровавый круг.

в одном из домишек мальчик рожден,

мессией быть наречен.

благостной матери чуя стон,

беснуется фараон.

что делать принцугуляке с собой?

как распорядиться судьбой?

забыть на вечер

дымный балчуг,

где ждет свежайший сычуг?

гуляка пешит за кругом круг

в дебрях еврейских лачуг.

желтые звезды срывает с дверей

гуляка царских кровей;

топот сапог торопит: скорей!

осточертел фараону чертог.

сладок топот сапог.

наследный принц, гуляка, едок

слышит, как молвит Бг:

видишь, звезда горит на двери?

младенца у матери забери,

в корзинку смоленую положи,

рок отведет ножи.

корзинка качается на волне.

нил успокоен вполне.

К содержанию           |          Все поэты

 

ГОЛОС

 

Взорваться, скрипкой онемя

окрестных избодач декор,

чтоб у тебя и у меня

душа рванулась на простор

туда, где крыльяоблака

туда, где радугарека,

и голоса, как две струны,

любовью переплетены.

не столько физикою тел,

но импульсами полунот.

и мы летим превыше тех,

кого сам черт не разберет,

и мы летим туда, куда

обратным ходом прет вода,

куда минуты вспядь текут:

любви маршрут!

К содержанию           |          Все поэты

 

ТВАРЬ

 

Когда слабеющая тварь

смотрела горько изнутри

задрапированных страстей,

я вспоминал о детстве дней.

был в белой ночи ленинград.

три месяца гитарил день.

и стар и млад был сердцем рад

долдонить лета дребедень.

я был подвластен, как и все

бессонной питерской красе.

я шел от стрелки вдоль невы,

к мосту, где сфинксы (полульвы)

жевали белой ночи лед,

сжигали белой ночи лет.

сказал мне сфинкс: скорей летим

туда, где над пустыней дым

повис от кочевых костров

над рваным пологом шатров.

я на спину химеры сел,

мы полетели высоко,

в заоблочное молоко.

тек нил под нами.

пирамид

кристаллы излучали мысль,

которая сама летит

в бездонную, как вечность, высь.

я ощутил, что вдруг созрел

лететь, как мысль, дорогой стрел,

направленных (кем?) в никуда,

чтоб не вернуться никогда.

К содержанию           |          Все поэты

 

НОРДВЕСТ

 

Нордвест в нашем городе затерялся

в заборах и зарослях винограда,

который толстые ноги томатов

подтаскивает к доскам забора,

чтобы устроить пир коромыслом.

зреют лоноподобные кисти

над красными кляксами местных галактик.

все остальные плоды огородов

принимают игру нордвеста в предтечу

ветра и влаги, дождя и засушья,

лона луны и щупальцев марса.

в этом, наверно, и есть мессианство:

сделать обыденность неповторимой,

переиначить тоску черепахи

в твердую поступь истории рода,

тянущуюся на веревке

дыма кизячных безмерных кочевий.

в этом, наверно, и есть мессианство:

племени карту переиначить

даже ценой трехсотлетнего плена,

если за ним последует счастье

соедиения с Бгом исхода.

К содержанию           |          Все поэты

 

МАГИЧЕСКАЯ ЛУНА

 

Я спросил сегодня у менялы,

Что дает за полтумана по рублю.

Как сказать мне для прекрасной Лалы

Поперсидски нежное люблю?

Сергей Есенин.

На углу центральной улицы

и какойто боковой,

в итальянском городишке

под магической луной

три хасида в черных шляпах,

в черных туфлях, сюртуках

к небу руки воздевали

и молились на глазах

у прохожих и проезжих.

а прекрасная луна

сочным телом серебрилась,

словно женщина она,

и плыла, как афродита,

в пенном облакеволне,

шаловлива, нагловата

и вполне по вкусу мне.

был один хасид ведущим:

он из Книги чтото пел,

постигая мыслью сущей

красоту небесных тел.

постигая серебристой

сладкой женщинылуны

бег лукавый и петлистый,

словно переплетены

строки Книги иудейской

с легкой строчкой облаков.

видно чтец ночной молитвы

был из рода мудрецов.

и спросил я осторожно:

что нас ждет, скажика мне,

в новой, дальней и тревожной,

в той заморской стороне?

и ответил мне оракул

в черной шляпе, в сюртуке:

если вырвался из мрака,

верь спасающей руке!

следуй Книги указаньям,

верь магической луне,

верь в единство мирозданья,

верь возлюбленной жене,

верь в приход Того, кто прожил

жизнь далекую без нас,

в чудо верь, еврей, и все же

стереги свой звездный час.

К содержанию           |          Все поэты

 

КОНЦЕРТ МУЗЫКИ ШЕНБЕРГА

 

Сначала гудели автомобили,

звенели трамваи,

фонарные бубны бубнили и били,

трубили туннели,

чернели панели,

в морозных иголках вселенской метели

небесные ноты летели и пели.

куда посылал их апоплексичный

хозяин оркестра с взъерошенной

сивой

рассерженной гривой,

взъерошенной гривой,

достойной великого дирижера,

который

уселся одной половиной

хозяйского зада

на бархатный красный крутильник, взятый на время концерта из бара,

другой половиной сссссссползаааааая в осеннее крошево сада,

в мычание ада,

сссссссползааааааая со сцены

в черную пропасть вселенной.

но между взлетанием в небо

и сползанием в ад

струнные замерли немо,

и барабаны молчат,

грузные виолончели

оседлали ритма качели,

туда и сюда

качаются на смычках,

как поросята на пятачках.

и вдруг из повторов твиста,

из визга и свиста

прорезался ручеек,

как долгожданный сынок.

он сделал из ветки орешника дудкусвирельку,

свистал, колдовал, выдувал, прислушивался недельку,

и музыку, независимую от дирижера,

напел

голосом ангельских стрел.

К содержанию           |          Все поэты

 

ВЕЧНО ПРИХОДЯЩИЕ

 

Он примчится на горном орле,

разрушит ворота смерти.

она прискачет верхом на минотавре,

взроет подземные тюрьмы,

где заблудились души.

оно протиснется в форточку замка,

отстегнувшись от облака или озера,

и принесет стихи, посвященные прекрасной даме и рыцарю,

которые поселились в замке над стиксом.

кажд(ый, ая, ое) посетит каждого из нас когданибудь.

а иначе зачем игра в роды:

рождения и грамматические разделения?

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ЗАКАТ НА БЕРЕГУ ТИРРЕНСКОГО МОРЯ

 

Максиму

Наша компания собралась полуслучайно:

двое из россии, трое из персии, трое с украины.

а до этого мы зашли в супермаркет и купили бутылку кьянти,

огромную, как Пизанская башня.

в определенном смысле наша полуслучайная компания

была не так уж категорически случайна,

не более, чем случайны сироты в детском доме,

или женщины в родильном отделении больницы,

или солдаты в одной роте.

всех объединяет какоето похожее несчастье,

похожая повинность,

похожая мечта,

похожий страх.

мы все были беженцамиевреями.

это нас объединяло.

мы все бежали в америку,

спасаясь от русских, персов, украинцев.

мы все бежали в америку, как будто бы там обитал мессия.

это нас объединяло, но не роднило,

потому что у каждого были свои претензии к мессии.

мы пили вино из бумажных стаканчиков:

евреи всегда евреи,

сохраняют благообразие,

хотя нам русским евреям приходилось в прежней жизни

пить прямо из бутылки.

то же самое с украинскими евреями, которые за границей немедленно начинают сходить за русских евреев.

иранцы держались степенно,

каждый раз после очередного стаканчика,

вытирая носовыми платками рты и пальцы.

черный приморский песок терял свою черноту

по мере того, как красное солнце тонуло за линией горизонта.

а что, если мы приедем в америку и достигнем счастья? спросил один из иранцев. тогда нам больше не понадобится мессия,

мечта о мессии?

реальное счастье лучше прекрасной мечты! сказал ктото из русских.

у счастья нет будущего, ибо оно проходит сказал еще ктото.

было так темно, что бутылка пошла по кругу.

зачем же мы уехали? спросил один из нас.

чтобы узнать, ответил ктото.

 

К содержанию           |          Все поэты

 

МЕРТВОЕ МОРЕ

 

Лежа на соли мертвого моря,

я увидел желтую птицу

с красным клювом, красными лапами, красным хвостом.

я лежал на спине,

поддавшись общему мнению израильтян и туристов,

что надо лежать неподвижно

и преодолевать гравитацию

при помощи уникальной соли

библейского мертвого моря.

тогда поможет,

потому что лежание и созерцание библейского неба

над библейским мертвым морем суперцелебно.

кроме того, я наблюдал за желтой птицей

с красным клювом, красными лапами, красным хвостом,

которая зависла надо мной,

паря,

как будто бы воздушное пространство

между мной и желтой птицей

с красным клювом, красными лапами, красным хвостом

было насыщено невидимым веществом

антигравитации,

которую излучает

мое тело,

не позволяя

желтой птице

с красным клювом, красными лапами, красным хвостом

приблизиться ко мне больше, чем определено

законами физики и метафизики.

дело в том,

что в красных лапах у желтой птицы с красным клювом и красным хвостом

висел человеческий череп.

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ФИАЛКИ ПОД ЗАБОРОМ

Миле

Под забором синеют фиалки,

зеленеет гроза.

в полупоездеполуфиакре

над садом скользит стрекоза.

со вчерашнего полугулянья

кресла порознь, вповалку и так.

от солнечного сиянья

остался тусклый пятак.

мне пытаться фиалок смятенье

успокаивать перед грозой?

иль под поезд стрекоз,

в топот шпал,

в полусвистполупеньеполушипенье

скользнуть стрекозой?

кто там рожу из облака перезрелого кажет,

ухмыляется всласть?

кто грозится адовской сажей?

чья опять надвигается власть,

пред которой поникнут фиалки,

с рельсов скатятся поезда,

и навеки, навеки потерпит фиаско

очистительная гроза?

К содержанию           |          Все поэты

 

ВНУТРЕННОСТИ СОБАКИ

 

Шаман гадал на печени собаки.

эвенки вылакали весь одеколон.

я подавал отчаянные знаки

тебе, что ни в кого я не влюблен.

а ты не верила мне в тридесятом царстве

ни в то, что я люблю, ни в нелюблю,

отодвигая чейто взор гусарский,

гаданья откупая по рублю.

на печени шаман,

на линиях руки цыганка,

на жалкой жвачке мести и тоски

мы оба, словно ребятишки, в салки

гоняясь за судьбой, которая в тиски

зажала наши головы и руки,

неверья и неверности в залог

ломбарду отданные с горя и со скуки,

за то, что я к тебе шагнуть не мог

за тридевять земель в столичной жизни царство,

где ты сидела перед зеркальцемлгуном,

а линия судьбы нанизывала правду и коварство

кусков души и печени на шомполе одном.

К содержанию           |          Все поэты

 

ЛЮБОВЬ К СНЕГУ

 

Я люблю снег.

белый неприбранный свет

лежит на кустах и дороге.

человеческие достоинства и пороки

исчезают на нет, когда сыплется снег.

я рожден в городе и научен городом,

постоянно засыпанном снегом,

даже летом

снегом черемух и белых ночей.

я ничей, сказал сумашедший пророк,

едва шагнув на порог,

едва пригубив стихи.

я ничей, повторил сумашедший поэт,

дерзнувший на самый высокий полет,

я принадлежу ленинградским снегам,

ни вам, ни нам, ни тем, ни другим.

литейным проспектом кружим,

по набережным невским летим,

пружиним по невским мостам,

бродим по тем местам,

где когдато стихами владели снега,

которые снова слетелись сюда,

где к месту его и месту меня

тянутся жадные руки менял.

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ЗАКАТ НАКАНУНЕ ПАСХИ

 

Полутона пасхального заката,

полуцвета, полунамеки, полузвуки.

я научился высекать стакатто

кремнем тоски на огниве разлуки.

там далеко за моремокеаном

пылала пасха праздником исхода,

другая покаянноокаянно

пылала злобой к моему народу.

хотя воистину, и та и эта

принадлежали древним иудеям.

какому тексту и какому цвету,

каким заветам и каким идеям

подвластны пятна русского заката,

разбросанные прихотью ташиста,

когда гадать и думать поздновато,

а надо надо ждать мессию и божиться?

К содержанию           |          Все поэты

 

НАДО ЛИ ПРАВИТЬ ТЕКСТЫ?

Переставляю коечто в тексте компьютера:

там длинновато, здесь непроясненно.

а эта фразочка китайская вазочка,

поглядывает узкими глазками,

заманивает дальневосточными ласками.

к черту! к дьяволу!

выкинуть, даже не пытаясь

подыскать замену.

пусть царапается кошачьим ногтем запятая,

оставшаяся от минутного увлечения.

окончательный текст, как любовь:

единственный, навеки!

и не надо заглядываться на чужие ноги,

глаза, походку.

ты же не будешь перекраивать текст жизни изза минутного увлечения?

первое впечатление

самое верное.

иначе может сломаться компьютер

души.

и как ни вороши

строчки

граблями трезвого разума,

все будут не так хороши,

как пришедшие на сердце сразу.

К содержанию           |          Все поэты

 

ЛЕТНИЙ ГОРОД

Я люблю летний город,

когда любовники бродят под цветущими липами и черешнями,

повторяя одни и те же движения,

как будто они репетируют

одну и ту же пьесу, поставленную близнецамирежиссерами,

или подражают дублерам, которые копируют кинозвезд.

я люблю, когда по городу курсирует желтый фургон, распевающий электрическую мелодию о лимонадном джо

середины двадцатыхначала пятидесятых, когда у бедноты

еще были надежды выбраться в крепкий средний класс.

я люблю, когда в садике, принадлежащем франкоканадцам,

открывшим кондитерскуюпекарню,

сидят за чашечкой кофе благополучные горожане,

как будто они сидят в кафе на одной из парижских улиц:

карликовая чашечка, башенка минералки, любовница,

торопливый счет суицидногого официанта,

вид на вандомскую колонну, нотрдам, пантеон, чтонибудь,

подходящее для фона видеокамеры.

я люблю, когда на единственной коммерческой улице

в окрестностях местного университета

играет все тот же саксофонист,

вывезенный с берега слоновой кости триста лет назад,

но только теперь, в начале июня, осознавший, что он дома.

я люблю, когда в городском зоопарке празднуют день рождения обезьянки,

у которой папа покрыт белой шерстью, а мама черной,

маленькой чернобелой обезьянки, названной боб,

чтобы никто не считал себя обойденным.

я люблю, когда один роман закончен,

а второй никак не завязывается, хотя в памяти есть женщина,

подходящая на роль героини, но опять не верится, что получится.

я люблю, когда к побережью атлантики тянутся караваны любителей рыбалки:

удочки торчат, как древки, на которых скоро затрепещут флажки тропических рыбин,

а вечером в кэмпинге запылают жаровни,

на которых будут жарить мясо, сосиски и бифштексы

и, возможно, рыбу,

если не отдадут черным мальчишкам.

К содержанию           |          Все поэты

 

ВЕСНА В ПРОВИДЕНСЕ

 

Красивый молодой еврей

поднимается по моей

горбатой улице,

залитой мартовским медовым солнцем.

неотразимый: черная шляпа, белая рубашка, черный сюртук,

руки в брюки.

князь!

он проходит под моим окном,

а рядом барышня в темном строгом костюме и белой блузке;

локоны гуляют по спине,

как ветер по степи.

они степенно беседуют.

красавец шагает вразвалочку.

красавица, пританцовывая

и оглядываясь по сторонам:

как она выглядит в роли

невесты?

К содержанию           |          Все поэты

 

ПЯТНАДЦАТИЛЕТНЯЯ

 

Она была поразительно красива

с ледяными глыбками грудей

под снежком блузки.

каждый хотел притронуться.

она не пускала: расплавятся!

в нашей команде был центрфорвард

стаська васенов.

она ему разрешила.

прошли годы.

прошли десятилетия.

прошла жизнь,

орбита которой занесла меня

в мой питер,

в мое лесное,

на мою новосельцевскую улицу.

туда, где гуляла пятнадцатилетняя.

все изменилось,

кроме

усадьбы ланского,

завода светлана,

лесотехнического парка

и нескольких особнячков,

когдато построенных пленными немцами.

на моей улице, где прогуливалась пятнадцатилетняя,

стояла старуха,

та самая,

которая когдато

играла в классики,

скакала на одной ножке,

чтобы оказаться в счастливой клеточке,

окантованной цветным мелком,

и претерпеть метаморфозу,

превратившись в пятнадцатилетнюю,

груди которой всем хотелось потрогать.

я стоял около немецкого особнячка,

на крыльце курила старуха.

дым клубился над сигаретой,

над трубой дома,

над трубой завода светлана.

дым клубился над парком.

я пошел на свист и рев стадиона.

дым сигареты змеился:

это была старуха.

мы перелезли через ограду,

пробежали вдоль заросшей канавки,

оказались над стадионом,

где на футбольном поле

царствовал стаська васенов,

а в руках у пятнадцатилетней

был букет георгинов,

красных, как наважденье,

белых, как бредни поэта.

К содержанию           |          Все поэты

 

МОЙ ПАРИКМАХЕР

 

Мой парикмахер итальянец тони.

его салон забит иллюстрированными журналами,

среди которых непременный плэйбой.

я успеваю к свежему номеру:

прекрасная незнакомка показывает мне свои прелести,

которые, в реальности, я никогда не видел и не увижу.

большое спасибо!

очень признателен!

как жаль, что меня отвлекает тони

от потрясающего знакомства.

я делаю вид, что не могу оторваться

от найденного в архивах рассказика,

вставленного в номер,

как вставляют кинозвезду

в благотворительный ужин,

от рассказика,

который найден

в разрозненных чердачных архивах,

разъединенных,

как могло быть разъединенным

тело младенца, если бы мудрый

царь соломон не был так мудр

тони, минутку!

четверть странички!

пожалейте младенца!

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ТРИО ШОСТАКОВИЧА

 

Наскандалить балетом барышня и хулиган,

нагилух и яншыраб,

нагл и глух яныш раб,

барышня и хулиган,

нагилух яншыраб,

нагл и глух ятаган.

порвать с властями с самого начала,

попасть в число

проклятых формалистов, которые отвернулись от народа.

адорад еыроток, вотсиламроф хытялкорп.

на чужой злой роток не накинешь платок!

выбор сделан,

стиль выбран,

власть накажет,

гений выручит,

судьба вызволит.

хорошо бы

посидеть со знакомой барышней

в норде за кофе с пирожными.

денег нет.

теней гнет.

а что если ввести мелодию русской песни,

которая понятна тем и этим?

в середине текста вставить очень личное:

я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя,

а потом перейти на фольклор:

среди долины ровныя,

на гладкой высоте

стоит один высокий дуб

это он высокий дуб,

это он стоит один,

это он среди долины ровныя!

в гостиной, опершись на черное крыло рояля стояла девочка.

он сочинял, не обращая,

она была совсем большая,

пятнадцатилетняя,

сестра, подружка или кузина.

в углу с газетами корзина.

в газетах постановления, решения, указания, наказания.

мчится вдоль финского залива дрезина,

когда это было: девочка в поле стояла?

или во поле березонька стояла?

и рябина красная пылала,

ягодами жаркими пылала,

ой, люли, люли, пылала,

ой, люди, люди, пылала?

по дубу одинокому вздыхала

да слезами землю поливала.

как бы на высоты подняться,

к зеленукудряву перебраться.

ой, людилюди, помогите!

ой, люлилюли, помогите!

дубамолодца не сгубите!

из газеты черти вылезают,

музыканта по сцене таскают,

за волосы по сцене таскают,

мордой об пол тычут,

сочинять мызыку учат.

ведьма с лешим по сцене скачут.

рябинушка с березой горько плачут:

нас в неволю не отдайте,

черта с ведьмой, люди, прогоните!

мешковиной старой окна заслоните!

черту рога обломайте,

лешего веревкой обмотайте,

ведьмузлюку оседлайте,

ворона облайте,

кости обглодайте,

тайной обладайте.

лаской обласкайте,

красоту отдайте.

эх, мое местечко,

семечкословечко.

все ты опустело,

в освенциме сгорело,

с дымом улетело.

а тебе какое дело?

ты композитор русский,

не еврейский,

не прусский.

ты наш

петербургский!

что тебе за дело

до инородцев?

говоришь: задело,

музыкой решил бороться?

 

ну что поборолся, видишь:

с дымом отечества улетел идиш,

с пеплом освенцима улетел идиш.

слышишь? видишь?

в трепете нот передай

или навек пропадай!

лапцидрипцы

ойойой,

приходите

к нам домой.

козочка копытцем,

постучит,

молочко в корытце

побежит.

как тут не влюбиться,

ойойойой,

в красотудевицу

за стеной?

у нее пшеничная коса,

у нее черничные глаза.

ойой, ой, ой, ой, ой

я боюсь.

отпустипрости нас,

матерь русь!

К содержанию           |          Все поэты

 

ПУСТЫННАЯ ДОРОГА

 

какая пустынная дорога.

а еще недавно был окружен толпой.

дорогасудьбанедотрога.

я теперь другой.

доверчивых рук целованья,

как рукоплутства страшусь.

оставьте себе целковые,

поставьте покрышки новые,

поедем на океан

купаться, рыбачить, дурачить

старухусудьбукукарачу,

с которой рыбак, полупьян,

затеял курортный роман.

К содержанию           |          Все поэты

 

ПЕРЕД ГРОЗОЙ

 

Как все потемнело вокруг, а еще

осталась надежда:

вдруг чернолиловая туча пройдет стороной?

бессменный кащей упирает плечо

в калитку, где встречусь с тобой.

побойся, кащей,

ты любови нищей!

твоих несусветных речей

моя дорогая и слушать не станет.

с пути моего уходи,

калитку не подпирай.

тебя переедет трамвай

моих красножелтых снов.

тебе ли белейших снегов

сбить крепости нашей засов?

К содержанию           |          Все поэты

 

ЖЕНЩИНА ВЕСНОЙ

 

Как передать шахматный шаг балерины?

даже не балерины

женщины лет двадцати?

ветер зеленый,

кутает, как пелерина,

шею, плечи, лопатки

где верное слово найти?

кто мне подскажет нет метронома такого верную ноту.

кто мне покажет нет палитры надежней, чем сердце мое.

кто остановит модель

для ежеповторной торной тернистой работы,

чтоб улетающий шаг передать, как священное житие?

губы и груди, шею, лопатки, живот, бедра и ягодицы,

словно мультяшный художник

движения по частям нарисовал

и целый век наблюдений сгустил,

чтобы им превратиться

в двадцатилетней женщины,

убегающей,

убегающей женщины,

улетающий в годы овал.

или провал?

стой охотничьим псом посреди тротуара.

жадным и жалким зрением шаг убегающий проследи,

чтобы припомнить краски и звуки весны, улетевшей, угара,

чтобы весеннюю птицу услышать в рассохшейся клетке груди.

К содержанию           |          Все поэты

 

РАСКРЫТАЯ КНИГА

 

Между страниц Книги,

между распахнутых ног

лежит моя рука.

К содержанию           |          Все поэты

 

ДАВНО ПРОШЛА ВЕСНА

 

Давно прошла весна.

и лето отгорело.

и осень и зима проплыли, как баржи.

а мы все ждем и ждем,

когда ударят стрелы,

и золотым дождем

повыжжет две межи.

одна между тобой и позапрошлым прошлым.

другая между мной и жизнью до любви.

но преж придет зима,

и в поле припорошенном

в стожок удачамышь

шмыгнет ее лови!

К содержанию           |          Все поэты

 

ГРИША ПЕРЕЛЬМАН И ПУАНКАРЕ

 

Согласно грише перельману,

кофейный маг, бублик, ковш

и живая собака объекты одной категории.

футбольный мяч, планета, яйцо

и мертвая собака другой.

для первой есть выход в другие миры

черные дыры.

другая обречена выть за железным занавесом тотолитуризма,

совокупляться сама с собой,

как дождевой червь или пастернак,

по выражению сельвинского,

который еще заимствовал

у марины цветаевой

сравнение пастернака

с арабом и его конем.

марина цветаева, которая, по свидетельству виктора шкловского,

придумала эту метафору,

мечтала о сублимации

одного в другого:

пастернака? шкловского? сельвинского? коня? араба?

пуанкаре война! вопили

дети коммунаров.

пуанкаре тайна! вопят

математические юноши (до 40).

и там и там,

и тот, и этот

дядя и племянник

придумали мировую войну

и мировую теорему.

войну и теорему,

которые должны были

закрыть

дыру

в умах народов

и математиков европы и америки

(теперь уверен также: китая, индии, израиля).

дыра и амбразура

похожи на

кофейный маг,

и бублик,

и собаку, которая шныряет по бульвару,

открытыми глазами, пожирая,

трехмерный мир,

где Бг/вселенная летит, закрыв глаза,

и где мессия внимательно глядит: когда же ему пора?

К содержанию           |          Все поэты

 

ГРИША ПЕРЕЛЬМАН РЕШАЕТ ТЕОРЕМУ ПУАНКАРЕ,
НО ПРОВАЛИВАЕТСЯ С РАЗГАДКОЙ КЛЮЧА К ПРОСТРАНСТВЕННОЙ ГЕОМЕТРИИ ЖЕНСКОГО ТЕЛА И ЖЕНСКОЙ ДУШИ

 

Женское тело можно себе представить,

как собрание сфер, переходящих одна в другую,

вполне изолированных от внешнего мира,

когда женщина вне любовного цикла.

глаза ее, хоть и глядят открыто,

затворены для беседы

души с душой,

души с телом,

тела с душой

и тела с телом

(имеется в виду эротический партнер/партнерша/символ).

другое дело,

когда возникает зов, либидо, гон, охота, страсть, тяга,

глаза распахиваются,

поры открываются,

соски выстреливают,

губы растопыриваются:

летят в небо фонтаны петергофского дворца,

летит в балтику ладожский лед,

летит женщина к своей судьбе,

распахнутая, как халатик,

когда дверной звонок

возвещает о приходе мессии.

 

К содержанию           |          Все поэты

 

ПРОСИТЬ И ПОЛУЧАТЬ

 

Просить с протянутой рукой,

совать в мешок

одну за другой

премии.

это потвоему жить в ногу времени?

внутри натурального пространства?

внутри многожадных побед и длительных простраций?

быть наглым, как фердыщенко,

и как фердыщенко нищенкой?

это невозможно для истинного мессиипоэта,

это фальшивая монета!

дружбу слова заместили.

зачем черепами и черепками дорогу искусства мостили?

чтобы ты сутулый от лживых поклонов

вползал на парнас уступчивых склонов?

не сомневаясь, что жить достоин

в храме, который ради мессии построен?

К содержанию           |          Все поэты

 

АВТОМОБИЛЬНЫЙ БЛЮЗ

 

Когда на площади стоят автомобили

и машут крылышками

дверей, капота и багажника,

я вспоминаю дни, когда мы так отчаянно любили,

я эти дни вытаскиваю из загашника

дрожащей памяти,

которую еще не всю убили.

я вспоминаю наши дни и вечера, и ночи,

дрожащие на ветках радости,

как будто капельки росы.

прости меня, прости, прости.

ну что это за чудочерепашки?

летающие божии коровки?

таранящие майские жуки?

мы памятью обратной оказались

во времени былой любви.

жучкаавтомобильчика хозяин

кричит в изнеможении: лови

ты сам свою давнишнюю пропажу!

она в других летает облаках,

она другого цвета мажет сажу,

не зная, кто остался в дураках.

летит жучок в туман тысячелетий,

крылами машет свалка вторсырья.

мы потеряли в прошлое билетик,

а в будущее не берут старья.

прости меня, прости меня, русалка,

за то, что тихой заводью сманил.

поверь, из прошлых лет

мне, если жалко,

то неисписанных чернил.

20052006, Провиденс, США

К содержанию           |          Все поэты

 

Давид Шраер-Петров, США. Все права защищены.