m r o m m . c o m Стихотворения_и_поэмы
Элла Титова-Ромм (Сан-Диего, Калифорния)
Содержание
Ветер кружит кленовый сентябрьский лист...
В никуда убегает вагон посреди разговора...
В бутылке – джин. В душе – сквозняк...
Что же ты рыдаешь, сидя на вокзале...
Провожая глазами осеннюю стаю,
Я к почтовому ящику вновь подойду.
Не вздыхай, почтальон,
я заранее знаю:
Между свежих газет ничего не найду.
Никого я винить понапрасну не стану,
Виновата не почта – наверно,
судьба.
Порастет моя боль придорожным бурьяном,
И уже не поможет весны ворожба.
Я пойду переулком,
и стану по новой
Пересчитывать листья, которых не счесть.
Посмотрю в облака -
вдруг мне голубь почтовый
Принесет от тебя
долгожданную весть.
* * *
На небесном склоне
Кляксы от чернил
Месяц мне в ладони
Лучик уронил.
Я задую свечи,
Только не уснуть!
Нас дорогой вечной
Водит Млечный путь.
В сломанном вазоне
Фикус мой зачах...
Но твои ладони
На моих плечах.
* * *
Ветер кружит кленовый сентябрьский лист,
И в мажорный аккорд затесался бемоль.
Ты забыл «до свиданья» сказать, ну, артист!
И твоя в этой пьесе доиграна роль.
Ты шагаешь беспечно у всех на виду,
Ты меняешь любимых, друзей, города.
Я к тебе прибегаю по тонкому льду,
Под которым предательски бьется вода.
Неуверенно пробует твердь каблучок,
Понимая, что рано ли, поздно – под лед.
И вращается неба гигантский волчок,
И по небу уносит тебя самолет.
* * *
В никуда убегает вагон посреди разговора...
Обнимаю фонарь, что ногами в перроне завяз.
Мы с тобой разбежались, вернешься обратно не скоро,
Может быть, никогда. Но об этом не нужно сейчас.
Может, вырвать себя из бездействия вязкого плена
И вскочить на подножку, глаза устремляя в глаза,
И, срывая стоп-кран, услыхать, как над всею вселенной
Закричат, заскрипят, задрожат и замрут тормоза?
Может выход найдется, ведь сами во всем виноваты:
Закрутили, запутали неприхотливый сюжет.
Так зачем я стою и стою, ожидая расплаты,
И смотрю, не мигая, туда, где растаял твой след?
* * *
Не ругая, не браня,
Хоть и мастерица,
Посмотрела на меня
Старшая сестрица.
И сказала: " Не грусти –
Мужики, как дети.
И прости его, прости
Ты за слезы эти".
* * *
Холодно. Солнце хмурится,
Пьет безнадежно горькую.
Съежившись мокрой курицей,
В баре сижу за стойкою.
Слезы в платок не капают,
Сердце - кирпич под блузкою.
Холод костлявой лапою
Лезет под юбку узкую.
В саван постель обряжена,
Косы берез отстрижены.
Вымажу черной сажею
Щеки от солнца рыжие.
И пустоту стаканную
Водкой залью анисовой...
...Снится мне баба пьяная:
В черном, с косой и лысая...
* * *
В бутылке – джин. В душе – сквозняк.
Сиротство. Скука. Слякоть. Сырость.
Случилось что? Да, просто так,
Опять любовь не получилась.
Опять любить не довелось.
Не повезло – какая жалость!
Портрет, повешенный на гвоздь –
Все то, что от любви осталось.
* * *
Что же ты рыдаешь, сидя на вокзале?
Губы твои рано, рано отпылали.
Мудрого совета не хотела слушать –
Продала за грошик недотепу-душу.
Раздала сердечко – каждому немножко,
Кукла-неваляшка, девочка-матрешка.
Всех, кого любила, всех, кого прощала,
Словно ветром сдуло из-под одеяла.
По твоим простынкам, вышитым узорно,
Словно по тропинкам ходит ворон черный.
В опустевшем доме лютики увяли.
Что же ты рыдаешь, сидя на вокзале?
* * *
Давно пора тебя забыть,
Жизнь по иному перемерить.
Наивной памятью не жить,
В приметы глупые не верить.
Давно пора бы не искать
Твое присутствие повсюду,
Ведь ты сказал
тебя не ждать.
Ведь я ответила:
"Не буду".